Перевод А. Эфрон (1912 - 1975)

Струил закат последний свой багрянец,
Ещё белел кувшинок грустный глянец
Качавшихся меж лезвий тростника,
Под колыбельный лепет ветерка...
Я шёл печаль свою сопровождая;
Над озером, средь ив плакучих тая,
Вставал туман, как призрак самого
Отчаяния, и жалобой его
Казались диких уток пересвисты,
Друг друга звавших над травой росистой...
Так между ив я шёл, свою печаль
Сопровождая; сумрака вуаль
Последний затуманила багрянец
Заката и укрыла бледный глянец
Кувшинок, в обрамленьи тростника
Качавшихся под лепет ветерка.


Перевод В. Брюсова (1873 - 1924 )

На западе гасли закатные чары,
И ветер качал на воде ненюфары;
Большие цветы у глухих берегов,
Печально белели среди тростников.
Я шёл одиноко, в тоске, молчаливый,
Вдоль пруда, где гнулись надводные ивы,
Вставая, качался неясный туман,
Как призрак молочный, фантом-великан,
И где-то кричал коростель, и в бессилье
По воздуху хлопали слабые крылья...
Я шёл одиноко вдоль сумрачных ив,
И, саваном плотным все дали закрыв,
Туман поглотил и закатные чары,
И зыби пруда, и в воде ненюфары,
Большие цветы у глухих берегов,
Белевшие грустно среди тростников.


Перевод И. Булатовского (род.1971)

Метил в ночь закат поздними лучами,
Ветер шевелил купав лепестками,
Тяжёлых купав, скрытых тростником
И блестевших чуть на пруду пустом.
Я бродил один, сердце унимая,
Средь ив над прудом, где дымка густая
Вызывала вдруг в памяти моей
Молочный фантом безнадёжных дней,
Что кричал и звал навзрыд голосами
Уточек-нырков, хлопавших крылами
Средь ив, где один шёл я, сам не свой
Унимая боль, а покров густой
Сумерек навис широко над лучами
Последних зарниц, вместе с лепестками
Тяжёлых купав, скрытых тростником,
Топя их в пруду, тихом и пустом.