[500x25]

В мои годы сердечная лирика?
Ничего нет смешней и опасней.
Лучше с тонкой улыбкой сатирика
сочинять ядовитые басни.
Не давать над собой насмехаться,
тайники схоронить в неизвестность
и о чувствах своих отмолчаться,
понимая всю их неуместность…
Иль, вернее сказать, запоздалость,
потому что всему свои даты…
Но идёт в наступленье усталость,
и все ближе и горше утраты.

[328x54]

Любовь готова всё прощать,
когда она – любовь,
умеет беспредельно ждать,
когда она – любовь.
Любовь не может грешной быть,
когда она – любовь.
Её немыслимо забыть,
когда она – любовь.
Она способна жизнь отдать,
когда она – любовь.
Она –  спасенье, благодать,
когда она – любовь.
Полна безмерной доброты,
когда она – любовь.
Она естественна, как ты,
когда она – любовь.

[425x80]

В трамвай, что несётся в бессмертье,
попасть нереально, поверьте.
Меж гениями — толкотня,
и места там нет для меня.

В трамвае, идущем в известность,
ругаются тоже и тесно.
Нацелился, было, вскочить…
Да, чёрт с ним, решил пропустить.

А этот трамвай — до Ордынки…
Я впрыгну в него по старинке,
повисну, опять на подножке
и в юность вернусь на немножко.

Под лязганье стрелок трамвайных
я вспомню подружек случайных,
забытые дружбы и лица…
И с этим ничто не сравнится!

[302x126]

Меж датами рожденья и кончины
(а перед ними наши имена)
стоит тире, черта, стоит знак «минус»,
а в этом знаке жизнь заключена.

В ту чёрточку вместилось всё, что было…
А было всё! И всё сошло, как снег.
Исчезло, растворилось и погибло,
чем был похож и не похож на всех.

Погибло всё моё! И безвозвратно.
Моя любовь, и боль, и маета.
Всё это не воротится обратно,
лишь будет между датами черта.

*****

Эльдар Александрович Рязанов

[451x208]