Возмездие Трампа за химатаку Асада. Как отныне России стоит понимать формулу Make America Great Again.
Юрий Божич

[620x414]

Мерзость высказываний российского государственного планктона (конкретно: представителя МИД РФ Захаровой) – о том, что опубликованные в западных СМИ видео о последствиях применения химического оружия в сирийской провинции Идлиб имеют постановочный характер, – перестала быть даже каким-то подобием ТОП-новости после того, как минувшей ночью президент США Дональд Трамп отдал распоряжение нанести авиаудар по авиабазе Шайрат, откуда, по данным американской разведки, 4 апреля была осуществлена химическая атака, унесшая жизни более 80 человек. 59 «Томагавков» были запущены с двух американских кораблей. В своем обращении к нации Трамп сказал (очень спокойно – таким голосом можно рассказывать детям на ночь сказки), что данная мера вытекает из необходимости «сдерживать и останавливать распространение смертельного химического оружия. Не может быть сомнений в том, что Сирия использовала запрещенное химическое оружие, нарушила свои обязательства в рамках Конвенции о запрещении химического оружия и проигнорировала призывы Совета безопасности ООН». На самом деле, говоря о Сирии, Трамп в первую очередь говорил о России. Вот почему.

Ни о каком использовании химического оружия войсками президента Башара Асада сегодня речь бы вообще не шла, если бы полностью и до конца было выполнено соглашение 2013 года об уничтожении данного типа вооружений в Сирии. Резолюцию по этому вопросу долго не могли принять – ее блокировали Россия и Китай, – однако в конце концов она была подписана. И процесс уничтожения химических боеприпасов был начат. Его выполнение контролировала Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО). Свои зоны ответственности были у Москвы и Вашингтона. 23 июня 2014 года Глава ОЗХО Ахмет Узюмджю заявил, что с территории Сирии была вывезена последняя партия химического оружия для последующего уничтожения. А 4 января 2016 года появилась информация о полном уничтожении химического оружия Сирии. Господин Узюмджю заявил, что в Техасе были переработаны последние 75 цилиндров фтороводорода. После инцидента 4 апреля стало понятно, что с утилизацией химвооружений Асада не все так радужно. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон обрушился с критикой на Москву: она, мол, не смогла предотвратить использование сирийскими войсками химоружия, провалив тем самым соглашение 2013 года.

Так мгновенно в новейшей истории Соединенные Штаты еще не отвечали на действия России. Предыдущий хозяин Белого дома Барак Обама был сторонником переговоров с Кремлем, а не методов «принуждения к миру». Сам Трамп свою выборную кампанию строил на выражении симпатий Путину и заверениях, что не будет вмешиваться в дела других стран. И даже после избрания его президентом подчеркивал, что не намерен отстранять от должности Башара Асада, а напротив – собирается с ним как-то договариваться. Химическая атака провинции Идлиб резко изменила позицию Трампа. Он назвал содеянное ужасным преступлением и заявил о возможном пересмотре своего отношения к сирийскому президенту. На пересмотр ушло рекордно короткое время – чуть больше суток. И теперь уже становится понятно, что от свержения Асада, держащегося на своем шатком троне благодаря военной помощи России, уже вряд ли что спасет. Господин Тиллерсон успел заявить, что США начали операцию против Асада и для успеха своих действий формируют международную коалицию. Кто в нее будет входить – скоро увидим. О своей поддержке США уже заявили лидеры Израиля, Германии, Британии, Франции, Японии. Скорее всего, список этот будет расширяться – по примеру того, как это происходило в 2013 году, когда о солидарности с действиями Вашингтона заявили более двадцати стран, что, собственно, и определило возможность проведения химического разоружения Сирии.

Кстати, Белый дом не счел нужным согласовывать свои действия с Кремлем, переложив бремя необходимых контактов на Пентагон: американские военные успокоили Минбороны РФ – мол, по вашим позициям стрелять не будем. Естественно, и такое пренебрежение мнением Путина, и сам факт молниеносного ответа Вашингтона вызвали в Москве разочарование. Пресс-секретарь российского президента Песков озвучил мнение своего патрона: авиаудар по базе в Сирии является «агрессией против суверенного государства в нарушение норм международного права, причем под надуманным предлогом». Добавив, что сам этот акт наносит существенный урон российско-американским отношениям, и «без того находящимся в плачевном состоянии» (последнее, кажется, нельзя воспринимать иначе как с иронией: на Трампа ведь возлагались такие надежды!).

После инцидента с химическим оружием в Москве, по-видимому, все же поняли, что с поддержкой международного преступника Асада зашли слишком далеко. Тот же Песков в интервью Associated Press поспешил заверить, что поддержка Асада Россией не является безоговорочной. Но это уже никак не смогло повлиять на решение Трампа. Для Кремля «сирийская пилюля» от США выглядит тем болезненней, что Путина давно и, слава Богу, безуспешно пытаются выдвинуть на Нобелевскую премию мира. При этом парадокс состоит в том, что выдвигают его тогда, когда сам он ведет активные боевые действия – в той же Сирии. В 2013-м его «промоутером» в числе прочих выступала организация со странным названием Международная академия духовного единства и сотрудничества народов мира. Поставивший под состряпанным ею обращением свою подпись Иосиф Кобзон объяснил, за что Путина стоит наградить: «Наш президент сейчас пытается остановить кровопролитие в Сирии и поэтому достоин высокого звания». В декабре минувшего года глава французского Центра политических и международных отношений Фабьен Боссар – тот самый, что вручил Рамзану Кадырову приз «За противодействие терроризму и храбрость», – также заявил, что официально выдвинул кандидатуру хозяина Кремля на соискание Нобелевки. И авиаудары в Сирии этому, мол, не помеха. Теперь же, получается, даже чисто гипотетически невозможно представить Путина нобелевским лауреатом. Поскольку все его действия не только не снимают эскалации напряжения в регионе, но лишь усиливают ее. Делают ее еще более кровавой, чем прежде. И тот факт, что поддержку США высказали страны, играющие ключевую роль в создании современной архитектуры международной безопасности, не сулит Москве никаких радужных перспектив. Несмотря даже на то, что цена фьючерса на разные марки нефти после ракетных ударов США поднялась на 1,58-1,78%.

Нарушил ли Трамп международное право? По-видимому, этот вопрос будет рассматривать Совет безопасности ООН. Поскольку военная агрессия против другого государства считается законной, если речь идет о самообороне. Либо же на нее дан мандат Совбеза ООН, как это произошло в 2011 году в ситуации с Ливией. США неоднократно пытались провести такое решение через Совбез, но всякий раз натыкались на вето России. При таком положении дел Трамп решил сыграть не «по правилам», показав, что может точно так же, как Путин, смотреть сквозь пальцы на то, насколько его действия соответствуют нормам международного права. При этом он в обращении к нации подчеркнул, что принятая мера является «жизненным интересом национальной безопасности США». Иными словами, Трамп трактует понятие «самооборона» так же широко, как, допустим, Путин в случае с Крымом – понятие «референдум». Этот посыл прочитывается вполне внятно: если оппоненты играют краплеными картами (а в отношении России такое выражение можно применить, имея в виду не только действия в Крыму или на Донбассе, но и в Сирии), тогда нет смысла соблюдать правила fair play и для Америки. И это один из уроков, который России – да и не только ей – предстоит вынести из «блицкрига», продемонстрированного сегодня президентом США Дональдом Трампом. Либо постромки международного права для всех, включая Путина, либо – Make America Great Again. Так, как эту формулу понимает нынешний хозяин Белого дома, закончивший свое обращение к нации умиротворяющими словами: «Спокойной ночи, и да хранит Господь Америку и весь мир. Спасибо».

Источник