Джон Ллойд

[476x700]Британский журналист, редактор Financial Times и основатель FT Magazine, старший научный сотрудник Института Reuters при Оксфордском университете

Атаки на политическую столицу Европы спровоцировали критику в адрес спецслужб. Причину случившегося ищут не только в аномальной системе разделения властей в Бельгии, но и в отсутствии обмена информацией между спецслужбами 28 стран-членов Европейского Союза.

После распада Советского Союза соответствующие органы в бывших коммунистических странах были переконфигурированы, однако некоторые из них по-прежнему сохраняют привычки, оставшиеся со времен, когда западноевропейские страны считались врагами. Обмен информацией даже на низком уровне слаб.

В ходе написания книги «Журналистика в эпоху террора», которая будет опубликована позже в этом году, я провел интервью с несколькими бывшими сотрудниками секретных служб Соединенных Штатов, Франции и Великобритании. В комментариях не для записи бывшие агенты рассказали, как оценивают работу союзников и что думают о своих главных оппонентах - российских и китайских спецслужбах.

Бельгийские спецслужбы считались слабыми. Эти подозрения, кажется, подтвердились: президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что турецкие власти предупреждали бельгийских коллег о том, что Ибрагим Эль Бакрау, один из подозреваемых в совершении брюссельских терактов, является опасным террористом.

У ЦРУ и АНБ бюджеты больше, чем у многих бедных стран
Отсутствие централизации, что характерно для всех европейских спецслужб (кроме британских), по сути, соответствует демократическому критерию, согласно которому объединенные спецорганы представляют большую опасность для демократического правительства, нежели разделенные и конкурирующие между собой. Европа опасается объединения спецслужб, поскольку это напоминает ей о практиках авторитарных правительств во время Второй мировой; но разобщенность препятствует быстрому принятию решений и реформам.

Бельгийские спецслужбы разделены сильнее, чем подобные органы в большинстве других стран. Они чаще оказываются в эпицентре скандалов и подвергаются критике за неэффективность. Предшественник нынешнего руководителя службы безопасности Бельгии был «исполняющим обязанности» в течение двух лет и уволился после того, как был утерян след предположительно опасного курдского боевика.

Спецслужбы были отданы под надзор парламентского комитета в 1991 году, однако законодательство по регулированию их работы приняли лишь в 1998 году. До 2006 года их компетенция распространялась исключительно на сбор и анализ разведданных. После этого их полномочия расширили, но вызовы и сложности координирования, характерные для политического ландшафта Бельгии, разделенного на французское и фламандское правительства, привели к тому, что реформирование проходило медлительно. Шок 22 марта должен ускорить реформирование и централизацию спецслужб, однако, в сердце политической Европы вакуум безопасности.

Модель обмена разведданными была установлена группой «пяти глаз» (группа из пяти государств, спецслужбы которых обмениваются между собой разведданными - НВ). С большим отрывом США лидируют в личном составе и глобальном охвате: у них 17 отдельных служб и около 1 млн сотрудников с высоким уровнем допуска к секретной информации. У двух главных секретных агентств США, ЦРУ и АНБ, бюджеты больше, чем у многих бедных стран. АНБ способно мониторить большинство коммуникации по всему миру. В группу «пяти глаз» также входят Великобритания, Австралия, Канада и Новая Зеландия – все англоязычные, все в разные времена входили в состав Британской империи и все (кроме США) остаются частью Британского Содружества.

Обмен данными, особенно между США и Великобританией, относительно свободный и интенсивный. Британский эквивалент АНБ, Центр правительственной связи (GCHQ), имеет, как свидетельствуют украденные Эдвардом Сноуденом материалы АНБ, программы по слежке за теми коммуникациями, которые дают ему возможность собирать и исследовать материалы, показывающие время, место и людей, а не те коммуникации, которые помогают преследовать террористические связи. У меньших спецслужб ресурсы более ограничены, однако есть отличия в зависимости от географического положения.

Другие агентства завидуют масштабам группы «пяти глаз» - особенно доступу к американским материалам. Французские спецслужбы считаются наиболее приближенными к «англосаксам» по уровню эффективности и масштабу работы (особенно Франция сильна на Ближнем Востоке и в Африке) из европейских агентств. Генеральная дирекция внутренней безопасности и Генеральный директорат внешней безопасности Франции исторически отказывались от сотрудничества. Один из высокопоставленных чиновников, не отставной, уверял меня, что сейчас это изменилось к лучшему, хотя и признал существующие «проблемы на политическом уровне».

Отношения с политическим классом критически важны для эффективной работы спецслужб. Зарождение секретных служб Франции было сильно омрачено так называемым делом Дрейфуса 1890-х годов, когда французско-еврейский офицер был ошибочно обвинен в шпионаже в пользу немцев, и без достаточных доказательств признан виновным, после чего заключен в тюрьме на острове Дьявола на многие годы, пока не опровергли его приговор. Во многом дело Дрейфуса связано с антисемитизмом и преднамеренными сокрытиями в армии. Тень этих событий омрачает отношения между спецслужбами и политиками до сегодняшнего дня: из-за недостатка доверия, а также использования сотрудников спецслужб президентами Франсуа Миттераном и Николя Саркози для слежки, среди прочего, за журналистами, которых они подозревали в получении утечек информации из их кабинетов.

Немецкие спецслужбы считаются в лучшем случае середнячками. Их возможности ограничены (по словам одного британского экс-чиновника, немцы «занимаются в основном тем, что сверяют свои действия с юристами»), а внутреннее агентство, Федеральная служба защиты конституции Германии, разделена и отдана под контроль разных федеральных земель. Что касается внешнего агентства, Федеральной разведывательной службы, то говорят, что оно значительно улучшило свою работу. Хотя сотрудники британских, американских и французских служб оценили бы их не выше, чем на троечку.

Можно также отметить итальянские спецслужбы. На фоне запутанной политической структуры и слабой бюрократии в Италии расцвели различные альянсы и интриги, поэтому считается, что итальянские службы также нуждаются в усовершенствовании.

Легендарное КГБ исчезло вместе со страной, которая его создала, Советским Союзом. По словам одного бывшего сотрудника западных спецслужб, КГБ какое-то время не имело руководства, агенты (как нынешний президент России Владимир Путин) покидали службу. Тем не менее, говорит он, россияне «и тогда могли сформировать и внедрить сеть в Соединенных Штатах». Сейчас они возвращаются в форму. Служба внешней разведки России была сформирована из Главного управления КГБ. Она активно действует за границей, особенно в части поддержки антиевропейских партий, что, по мнению РФ, будет способствовать ослаблению ЕС. Никто на Западе не недооценивает могущества россиян и силы их традиций в этой сфере.

Однако они мало что знают о китайских спецслужбах – кроме того, что те активны, особенно онлайн. В частности, китайцы активно ищут новые технологии для поддержки промышленности и ВПК Китая. В эпоху быстрой смены технологий это является ключевой задачей спецслужб (кроме американских, считающих, что им это не нужно): найти новое, узнать, что технология умеет и как ее скопировать.

Спецслужбы по своей природе и ввиду необходимости являются засекреченными; они улучшают свои навыки во взломе кодов и мониторинге, а также тесно связаны со своим политическим начальством, даже если при этом не доверяют друг другу. Возможно, необходимость лучшего обмена данными и продиктована угрозой со стороны террористов, однако это противоречит природе и инстинктам спецслужб.

Перевод НВ
Источник