В случае раскола Европы линия конфронтации пройдет через Украину.
Вольфганг Рихтер, эксперт берлинского фонда «Наука и политика» — Новости Укринформ

[630x360]

С 1 января Германия приняла на себя обязательства председателя Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Приняла в крайне непростое время, когда Европа столкнулась с самыми серьезными и многочисленными за всю свою историю вызовами, которые, как пророчат некоторые аналитики, могут даже расколоть ЕС. Одним из таких кризисов, и по этой причине -одним из приоритетных вопросов организации, является украинский, ему Берлин обещает уделять особое внимание и использовать все свои ресурсы и влияние для скорейшего урегулирования. Своими оценками того, что может сделать Германия на данном этапе, и анализом тенденций европейской безопасности с корреспондентом Укринформа в Берлине поделился эксперт фонда «Наука и политика», специалист в области международной безопасности Вольфганг Рихтер (Wolfgang Richter).

КОНФЛИКТ В УКРАИНЕ СТАЛ ПИКОМ ДЕСЯТИЛЕТНЕГО КРИЗИСА ЕВРОПЕЙСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

- Став ныне председателем в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, Германия относится к этой своей обязанности с большой ответственностью, проявляя бурную активность. Глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер не раз повторял, что Украина стоит в самом верху повестки дня ОБСЕ в этом году....

- Начну с того, что мы имеем самую критическую ситуацию с порядком безопасности в ЕС со времени окончания Холодной войны. И в центре проблемы стоит, конечно же, украинский конфликт.

Но, по моему анализу, кризис европейской безопасности начался уже 10 лет назад. Я думаю, что украинский конфликт стал пиком, венцом, этого кризиса.

А вообще, весь кризисный потенциал развивался еще даже с 2001 года, когда случился провал конвенции по контролю над обычными вооружениями в Европе, призванной смягчить первое и второе расширение НАТО.

Роль ОБСЕ была забыта почти на десятилетие. Организация подразумевалась как некая крыша, которая объединит все европейские страны плюс США, плюс Канаду, плюс Россию для создания зоны неразделенной безопасности на равной основе для всех стран между Ванкувером и Владивостоком. Все эти обещания не материализовались. Можно спорить, почему они не материализовались.

Другой конфликтный потенциал был основан на денонсации соглашения об Ограничении стратегических вооружений, когда Джордж Буш инициировал программу ПРО.

Третий конфликтный потенциал лежал в военной интервенции, начиная с Косово в 1999 году. Когда Косово в одностороннем порядке провозгласило независимость в 2008 году, Запад согласился с этим и признал его, а Россия сердито ответила, усилив отношения с Абхазией и Осетией.

То есть, конфликтный потенциал уже был, он аккумулировался и развивался вплоть до Грузинской войны, которая стала действительно поворотным моментом в отношениях между Россией и Западом к тому моменту. Совет Россия-НАТО был приостановлен на некоторое время. И когда президент Обама пришел к власти, он осознал, что что-то идет не так в отношениях между США и Россией и предложил идею перезагрузки. Эта политика принесла плоды в том, что касается вопроса ядерного оружия, но Европе это плодов не принесло. В Европе старые подозрения никуда не делись.

И еще есть один пункт, о котором надо помнить: во время войны в Грузии тогдашний украинский президент Ющенко пригрозил расторгнуть договор о пребывании российского Черноморского флота в Крыму, в Севастополе. Я думаю, именно с тех пор россияне вынашивали план на случай непредвиденных обстоятельств. Что, если эта стратегическая позиция окажется под угрозой, они будут действовать. Эта база флота для них очень важна, это сейчас показывают и события в Сирии, как мы видим.

Так что, я думаю, это стратегический вопрос, а не столько российско-украинский двусторонний. Украина стала жертвой более длительного во времени российско-западного конфликтного потенциала. К сожалению.

ФРГ СТРЕМИТСЯ НЕ ДОПУСТИТЬ, ЧТОБ УКРАИНА СТАЛА ЖЕРТВОЙ РАСКОЛА ЕВРОПЫ

- То есть Вы считаете, что «Крымский план» созрел в Кремле именно в 2008 году?

- Стоит еще упомянуть саммит НАТО апреля 2008 года, когда Украине и Грузии было предложено членство в НАТО.

Для меня остается загадкой, я не могу ответить на вопрос, почему россияне восприняли события Майдана 21 февраля 2014 года как casus belli, как повод для вмешательства. В моем понимании, они абсолютно ошиблись в оценке. Очевидно, поскольку некоторые из бойцов Майдана отвергали то соглашение, которое обсуждалось нашим главой МИД, и главами МИД Польши Сикорским и Франции Фабиусом, для россиян казалось ясным, что это coup d'etat - государственный переворот. Они, очевидно, полагали, что после этого события новое революционное правительство в Киеве немедленно присоединится к НАТО.

И тогда они начали действовать в соответствии со своим планом. Обязательно должен был быть план, поскольку они действовали очень эффективно, очень тихо и очень быстро, что может лишь об одном сказать: это было подготовлено. Конечно, при наличии такого количества военных на полуострове им было проще организовать, но все равно нужна была подготовка.

Если я могу до некоторой степени проследить стратегическую логику, то чего я не могу понять, так это оценку событий 21 февраля. Потому что это было неверное понимание, в частности, и процедур НАТО. Ведь все равно невозможно было бы стать членом на следующий день. По моему разумению, позиция не была под непосредственной угрозой. Все остальное - чистая пропаганда.

- Ну вот господин Путин в недавнем интервью немецкому таблоиду BILD утверждал, что думал исключительно о судьбе 2,5 млн крымчан, которые испугались того, что, цитирую, «крайне националистически настроенные силы, которые приходили тогда к власти и отчасти, в значительной степени пришли к власти, они просто впрямую начали угрожать людям».

- Россиянам на самом деле ничего не угрожало. Не было в Крыму никаких инцидентов, о которых было бы известно.

- Тема Крыма на Западе почти ушла из топ-новостей. Думаете ли вы, что Запад рано или поздно все же забудет и простит?

- Ни то, ни другое. Тут надо четко различать. Одно дело - стратегическая позиция Черноморского флота, чему я в определенной степени могу найти объяснение - это очень важный актив для России. Но другой вопрос - это вопрос международного права. Тут нет оправдания.

И когда Россия сравнивает это так называемое воссоединение с немецким воссоединением или с Косово, то это неверно.

- С Косово довольно многие сравнивают...

- Косово - это совершенно другая история. Косово провозгласило независимость, а не было включено куда-то. И было признано. Хотя в ЕС мнения разделились, и 5 стран все же не признали (это страны, которые сами имеют проблемы с угрозой сепаратизма и с меньшинствами - Испания, Словакия, Румыния, Греция и Кипр).

Сейчас ясно одно: Запад не простит так просто и не забудет. И совершенно точно, что председатель ОБСЕ не забудет и не простит, потому что, во-первых, у него нет мандата на это, а во-вторых, он не будет этого делать, потому что это попросту невозможно.

Что председатель будет делать, так это смотреть, можем ли мы найти решения или хотя бы изменить тренды, которые мы наблюдаем в течение некоторого времени, чтобы Украина не стала жертвой более широкого геополитического раскола Европы, что несет также угрозы конфронтации.

То, что мы видели, начиная с 2014 года, но особенно в 2015-м, это то, что военная ситуация между НАТО и Россией ухудшается. С самой холодной войны никогда не было такого числа и мощи учений, вблизи границ, с залетом на чужую территорию, инцидентов и так далее, и так далее. Это ново и это опасно. В ходе саммита НАТО в Варшаве в июле будет стоять вопрос - стоит ли окончательно похоронить, забыть основополагающий акт Россия-НАТО.

- Ну вот министр Штайнмайер не раз говорил в последнее время в своих публичных высказываниях о целесообразности восстановления работы двусторонней комиссии...

- Прежде, чем заключать сделки, надо иметь диалог. У нас есть несколько форумов для диалога. И к сожалению, большинство из них прекратили работать. Как пример - и Совет Россия-НАТО. Или G8. Список можно продолжить. ОБСЕ сейчас единственная платформа для диалога.

Украинский конфликт - самый серьезный конфликт в Европе, с которым нам приходится сталкиваться. Мы не хотим устремляться с закрытыми глазами в новую длительную конфронтацию в Европе. И мы должны сделать все, чтобы не допустить нового раскола Европы. И, к слову, линия конфронтации в таком случае пройдет прямехонько через Украину.

ПРОЕКТ "НОВОРОССИЯ" ЗАВЕРШИЛСЯ

- В Украине и сейчас неспокойно, боевики регулярно нарушают перемирие. Какова, по вашему мнению, долгосрочная стратегия Путина в Украине?

- Что мы наблюдаем, я, по крайней мере, чувствую - это то, что Россия, похоже, не слишком заинтересована более в Восточной Украине, в Луганске и Донецке. То, что они делают сейчас, это в большей или меньшей степени - попытка сохранить лицо. Они хотят съехать с темы.

От Крыма они не отвернутся, вот это точно. Но в то же время они сейчас настаивают на территориальной целостности Украины и ее суверенитете, и все такое. И настаивают на том, о чем было договорено в этом соглашении Минска-2 о прекращении огня - специальном статусе для этих двух регионов, децентрализации, что, конечно же, может распространиться и на всю Украину, и о новой Конституции.

Я не думаю, что они вообще когда-либо хотели завоевать «Новороссию». Вероятно, это было проектом, когда россияне ожидали, что украинцы на востоке последуют быстро за Крымом, движимые внутренней мотивацией. Но этого не случилось. И они были разочарованы. Я не думаю, что они когда-либо планировали действительно большую военную кампанию. Однако, они раздули ситуацию так, чтобы восточные украинцы смогли сами действовать. Но те действовать не хотели. И вот теперь они разочарованы и теряют интерес.

Мы видим это даже по смене российского персонала. Путин послал (на переговоры) человека, очень близкого к своему личному кругу (Грызлова). Многие аналитики согласны, что это знак того, что Путин ищет политического, а не военного решения. Если мы посмотрим на то, что первые «волонтеры» возвращаются в Россию, они разочарованы, недоумевая, почему «Путин обещал нам так много». Чего он на самом деле не делал - это сделала пресса, а не он лично. Пропаганда. Он-то был куда осторожнее. Как я сказал, этот проект «Новороссия» завершился.

- Да, но деньги продолжают поступать, и российские солдаты вместе с техникой тоже. Согласны ли вы с мнением многих экспертов о том, что долгосрочной стратегией Путина является постоянная дестабилизация Украины?

- Давайте посмотрим в более широкой перспективе. Было много эмоциональных элементов, ощущения близости между двумя славянскими нациями, братства и тому подобное. Но эта идея братства была расстреляна из оружия. Да, история играет роль. Эмоции играют роль. Этнические вопросы. Но почему же тогда братья-славяне стреляют друг в друга? Путин должен объяснить это.

Но дело не в этом. Дело в отношениях между Россией и Западом. Россия хочет предотвратить продвижение линий, не только политических, военных, линий влияния все дальше и дальше на восток, все ближе и ближе к ее границам. Для генштаба в Москве это должно быть кошмаром - картина натовских танков, ракет, войск на реке Дон. Невообразимо.

Проблемы в том, что у нас разные нарративы, разное понимание: мы на Западе не понимаем российское изложение происходящего, россияне не понимают нашего. Они развиваются совершенно по-разному. Но диалог надо начинать с общего понимания - каковы причины, каковы стратегические цели.

Все, что нам надо, это возродить доверие. И вот он, лозунг Штайнмайера на время председательства в ОБСЕ: «возобновление диалога, восстановление доверия и безопасности». Ясно, что мы не сможем сделать это за один год. Но можем хоть немного продвинуться.

УКРАИНА СДЕЛАЛА ПРЫЖОК К НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

- Но идея Путина удерживать Украину нестабильной как раз и отвечает его цели не допустить продвижения НАТО еще больше на восток, ведь нестабильную страну вряд ли примут в альянс. Является ли, на ваш взгляд, идея «замороженного» конфликта привлекательной для Кремля?

- Я бы не стал исключать возможности «замороженного» конфликта. Но украинские правительство и украинцы должны признать некоторые факты. Это, с одной стороны, безо всякого сомнения российская интервенция, но нельзя отрицать и то, что это одновременно и внутренний конфликт, у которого есть внутренние корни. Украине надо заняться процессами внутренней реинтеграции, или как мы, немцы, говорим, внутреннего примирения.

Я позволю себе сказать, что Путину удалось достичь того, чего не удавалось украинским правительствам в течение 25 лет - национальной сплоченности. Но что бы я хотел отметить, и с большой осторожностью, это то, что сплоченность развивается особенно сильно в западной части, она не является такой же убедительной в восточных и южных частях Украины, где по-прежнему есть скептицизм. Но мало-помалу эта так называемая линия раздела, если посмотреть на результаты выборов в Украине, похоже, сдвигается на восток. Очень значительно. Вы совершаете прыжок к национальной идентичности, я думаю.

Я удивляюсь, почему вы говорите о дестабилизации на всей территории страны. Есть моменты, когда дестабилизация не может быть достигнута Россией, а только самими украинцами. Это вопросы Конституции, коррупции и борьбы с ней, восстановления экономики и политической стабильности внутри Украины. Все, что россияне могут сделать, так это ограничиться некоторыми регионами Луганской и Донецкой областей.

- Спору нет, что Украине многое надо сделать самой. Но в ситуации с войной Запад все же не отдает решение конфликта на откуп исключительно Киеву. Существует, например, нормандский формат. Возможен ли, на ваш взгляд, Минск-3? Будет ли Германия как председатель в ОБСЕ проталкивать, может быть даже ради своей репутации, идею выборов? Как вообще можно проводить выборы в таких условиях?

- Действительно, все сроки (Минска-2) уже пройдены. Но участники нормандского формата договорились, что они будут продлены на этот год. Сейчас Германия, как председатель в ОБСЕ, имеет привилегию не просто быть посредником в нормандском формате, но и напрямую руководить операциями Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ. Укрепить ее возможности, способность действовать на местах, увеличить доступ и улучшить защиту наблюдателей, расширить до ожидаемых цифр персонал - сейчас это 660 человек, а предполагается 1 тысяча, то есть сейчас всего 2/3. Тут можно многое сделать. Финансово укрепить организацию, материально.

А подведением итогов выполнения Минска-2 должно стать подтверждение того, что украинско-российская граница вновь контролируется украинскими войсками. Но предварительным условием для этого должно стать проведение выборов. В документе так и записано: граница, но сначала выборы. Однако, выборы должны проходить на базе новой Конституции, которая должна предоставить особый статус. Выборы должны, конечно же, проводиться на основе украинского законодательства. Тут все очень тесно взаимосвязано, переплетается каким-то образом.

И вот теперь обе стороны должны «разродиться». По моему наблюдению, первым хорошим сигналом было то, что Россия остановила так называемые «администрации Луганска и Донецка», которые хотели провести выборы до того, как были достигнуты договоренности. Россия была больше не заинтересована в еще большей эскалации. В то же время, после этого они начали спрашивать с Киева: а где Конституция, что означает «особый статус», децентрализация и так далее?

То есть, обе стороны должны сделать шаги, и Германия будет давить на них и требовать действий и от сепаратистов, поддерживаемых Россией, и от Киева.

Мы видим, что президент Порошенко готов, но ему надо преодолеть немалое давление внутри страны, даже внутри правительства, не только в парламенте. И, возможно, Германия может помочь подтолкнуть процесс. Но она не может принимать решения вместо сторон конфликта. Это невозможно.

ГЕРМАНИЯ БОЛЬШЕ НАПРАВИТ СВОИХ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ ОТ ОБСЕ НА ДОНБАСС

- Вот вы упомянули СММ. Украинцы весьма скептически относятся к мониторинговой миссии ОБСЕ. Министр иностранных дел Павел Климкин в недавнем интервью немецким СМИ вновь повторил, что мы бы хотели видеть еще и миротворцев ООН.

- Думаю, вопрос с миротворческой миссией ООН на повестке не стоит. Посредническая миссия возложена на ОБСЕ и нормандский формат. У нас большой мандат, мы может направить тысячу наблюдателей, и Германия обязательно сделает это.

- Возвращаясь к якобы изменившейся позиции Кремля по отношению к происходящему на востоке Украине, вы верите в то, что Москва действительно утратила интерес, хочет оставить Украину в покое? Или есть другая цель?

- Всеми этими действиями, по моему ощущению, Россия хочет прорвать международную изоляцию. Или, скорее, изоляцию со стороны Запада. Россия разочарована тем, как развиваются ее новые отношения с Китаем. Я всегда удивляюсь, когда россияне говорят, что могут иметь с Китаем лучшие отношения. А кто же там будет старшим, а кто младшим партнером? Китайцы ведь на самом деле не инвестируют в Россию, они хотят эксплуатировать ее ресурсы, заработать, и это все.

Мы видим новое движение, эдакое предложение по сотрудничеству с Западом на периферии - борьба против терроризма в Сирии, ИГИЛ. Складывается впечатление, что Россия сдвигает фокус не столько в военном смысле, поскольку она размещает там не так уж и много сил, которые относительно ограничены. Политический фокус смещается в сторону сотрудничества в сфере безопасности на периферии Европы.

И теперь вопрос, особенно в случае Украины: переписывает ли это, так сказать, европейский кризис Украины? Значит ли это, что Запад подзабудет этот кризис? Или случится так, что Россия сама потеряет интерес к украинскому конфликту и будет добиваться большего сотрудничества по другим темам, чтобы вернуться в режим сотрудничества?

Это до сих пор обсуждается, ведутся споры. Я думаю, что Штайнмайер может использовать это. И даже Керри делает это вполне открыто: хорошо, мы можем рассмотреть сотрудничество по разным формам общих угроз, но тогда должно быть позитивное влияние также и на Европу. То есть, ситуация может предоставить определенный рычаг по другим направлениям. Если россияне потеряли интерес к Украине, то давайте заключим сделку. Почему нет? Это политика.

Ольга Танасийчук, Берлин.

Источник