Живу на даче. Жизнь чудна. Свое повидло...

А между тем еще одна душа погибла.

У мира прорва бедолаг,- о сей минуте

кого-то держат в кандалах, как при Малюте.

Я только-только дотяну вот эту строчку,

а кровь людская не одну зальет сорочку.

Уже за мной стучатся в дверь, уже торопят,

и что ни враг - то лютый зверь, что друг - то робот.

Покойся в сердце, мой Толстой, не рвись, не буйствуй,-

мы все привычною стезей проходим путь свой.

Глядим с тоскою, заперты, вослед ушедшим.

Что льда у лета, доброты просить у женщин.

Какое пламя на плечах - с ним нету сладу,-

Принять бы яду натощак, принять бы яду. 

И ты, любовь моя, и ты - ладони, губы ль -

от повседневной маеты идешь на убыль.

[640x424]

Как смертью веки сведены, как смертью - веки,

так все живем на свете мы в Двадцатом веке. 

Не зря грозой ревет Господь в глухие уши:

- Бросайте все! Пусть гибнет плоть. Спасайте души!

1966 г.

Борис Чичибабин