У входа мы столкнулись с группой молодых американцев, сильно пьяных и не решавшихся войти. Верховодил ими маленький коренастый человек в пенсне с неприятно выдававшейся вперёд челюстью.
- Эй, - спросил он Фрица, - что тут показывают?
- Мужчины, переодетые женщинами, - ухмыльнулся Фриц.
Маленький американец не поверил.
- Мужчины, переодетые женщинами? В женщин, да? Они что же, голубые?
- В конечном счёте все мы голубые, - скорбно и торжественно объявил Фриц.
Молодой человек недоверчиво оглядел нас. Он ещё не отдышался после бега. Остальные неуклюже толпились за ним, готовые к чему угодно - хотя их наивные молодые лица с широко раскрытыми ртами, глотающими воздух, в зеленоватом свете лампы казались слегка испуганными.
- Ты тоже голубой, да? - спросил приземистый американец, внезапно повернувшись ко мне.
- Да, - сказал я, - очень голубой.
С минуту он стоял передо мной, прерывисто дыша, с отвисшей челюстью, и, казалось, взвешивал: а не дать ли мне по физиономии. Потом отвернулся от меня и с диким боевым студенческим кличем в сопровождении всей компании вломился в здание.

— Кристофер Ишервуд, "Прощай, Берлин" (перевод - А.Курт).