На кладбище старом уютно, покойно, светло…
С могильных камней улыбаются лица родные.
Сюда тороплюсь я, будь холодно или тепло,
Здесь рады мне больше, чем рады иные живые.

Что дать я могу тем, кого больше нет?
Ну, пыль подмести, протереть и покрасить ограду,
Цветы поменять и опавшие листья собрать,
Хоть даже и это им, в сущности, вовсе не надо.

Вот я подметаю – прабабка кивнёт головой:
-Так, фэйгелэ, так, ты у нас вовсе не белоручка.
Дед с бабушкой с грустной улыбкой вздохнут:
-Как жаль, что без нас родилась ты и выросла, внучка!

А тётя моя недовольно тряхнёт головой:
-Фу, Манька, как всё-таки любишь поднять ты пылищу!
Тут спор разгорится в семейке моей дорогой,
Я слушаю их и ограду старательно чищу.

Когда я закончу, присяду на лавку в тени,
И мама легонько меня по головке погладит:
-Устала, малышка? А ты посиди, отдохни,
Но только недолго, а то скоро дождик нагрянет.

Опять принесла ты красивые, детка, цветы,
Ну что ты всё тратишься? Лучше бы что-то скопила.
И почему под глазами такие круги?
Спишь, что ли, плохо? А сон – это главная сила.

Ладно, мой маленький. Папа там дома грустит.
Ехать пора. Не горюй, береги себя, детка!...
Лавка пустая, лишь солнечный лучик блестит.
Тихо качается клёна печальная ветка.