На Мост?
27-04-2003 18:11
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Презрев ночную негу
И городских огней поток
Мелодию Клавиатурных строк
Я вывожу на поле снега.
АЛЕет небо. аКвамариновой, алебаСтровый закат. ПО струнке идут вслед за ветром сиреневато-желтые нитки облаков. А на земле середина зимы.
Он жил в Городе. Или Город в Нем. Снился в бесконечности мостовых, линий трамваев, в узелке завязанных асфальтовых дорог, болезненно белых кусочков парков, ошметков каких-то памятников, слабо узнаваемых зданий. Как через пелену всплывающей памяти. Снился нежилой, праздный, ветреный бесплодный, жалкий, пустотелый. Все и вся вымерли. Опустели кафе и пластмассовые, дурацкого искусствено-красного цвета, столики и стулья заносит, срезающим под углом, снегом. Троицкое мертво. Мертва Свислочь. Мертва стрела гостиницы, мертвы фонари и пластиковые, реставрированные домики, черной полосой бездыханной змеится громадина новостройки. А дальний край Города, всклокоченный, сложенный из зубчатых шпилей и крыш, антенн и труб, кусок силуэта чужд. Холодный ветер леденит сердце, полное неизъяснимой тоски…Или предчувствия. Непонятно даже какого характера.
Бежать по мостовой, спотыкаясь, неведомо куда…Вниз, с косогора, к воде, окунуться, проснуться, ожить, воскреснуть, очнуться…Стряхнуть с себя, как покров несносной, невыносимой житийной тяжести, защиту пальто, и сложив руки, в немой мольбе, уйти подводу.
И быть уже неизвестно где: на суше ли…среди ледяного серебристо серого гранита метро, в пыли и смраде индустриального монстра…Пустом словно выжженным парке, где сумрачную паутину плетут черные голые ветви. И среди хруста снега то тут то там прорывается хрип ворона.
Сидеть на крыше…Не очень высокой. Прислушиваться в воздушной болтовне Города, его копошению, высокомерно созерцать уходящее солнце. Зажигая огни в грозди темно-синего ночного города отблески - мириады огней, уйти…
На Мост?
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Презрев ночную негу
И городских огней поток
Мелодию Клавиатурных строк
Я вывожу на поле снега.
АЛЕет небо. аКвамариновой, алебаСтровый закат. ПО струнке идут вслед за ветром сиреневато-желтые нитки облаков. А на земле середина зимы.
Он жил в Городе. Или Город в Нем. Снился в бесконечности мостовых, линий трамваев, в узелке завязанных асфальтовых дорог, болезненно белых кусочков парков, ошметков каких-то памятников, слабо узнаваемых зданий. Как через пелену всплывающей памяти. Снился нежилой, праздный, ветреный бесплодный, жалкий, пустотелый. Все и вся вымерли. Опустели кафе и пластмассовые, дурацкого искусствено-красного цвета, столики и стулья заносит, срезающим под углом, снегом. Троицкое мертво. Мертва Свислочь. Мертва стрела гостиницы, мертвы фонари и пластиковые, реставрированные домики, черной полосой бездыханной змеится громадина новостройки. А дальний край Города, всклокоченный, сложенный из зубчатых шпилей и крыш, антенн и труб, кусок силуэта чужд. Холодный ветер леденит сердце, полное неизъяснимой тоски…Или предчувствия. Непонятно даже какого характера.
Бежать по мостовой, спотыкаясь, неведомо куда…Вниз, с косогора, к воде, окунуться, проснуться, ожить, воскреснуть, очнуться…Стряхнуть с себя, как покров несносной, невыносимой житийной тяжести, защиту пальто, и сложив руки, в немой мольбе, уйти подводу.
И быть уже неизвестно где: на суше ли…среди ледяного серебристо серого гранита метро, в пыли и смраде индустриального монстра…Пустом словно выжженным парке, где сумрачную паутину плетут черные голые ветви. И среди хруста снега то тут то там прорывается хрип ворона.
Сидеть на крыше…Не очень высокой. Прислушиваться в воздушной болтовне Города, его копошению, высокомерно созерцать уходящее солнце. Зажигая огни в грозди темно-синего ночного города отблески - мириады огней, уйти…
На Мост?
Комментарии (2):
Если гуляешь ночью по улице и какой-то человек, видный уже издалека, — ибо улица перед нами идет в гору и с неба светит полная луна, — бежит нам навстречу, то мы не будем хватать его, даже если он слаб и одет в лохмотья, даже если кто-то бежит за ним следом и кричит, но мы дадим спокойно бежать ему дальше. Ибо стоит ночь и мы не виноваты в том, что улица поднимается перед нами в свете полной луны, и кроме того, быть может, эти двое устроили эту погоню ради развлечения; быть может, они преследуют третьего; быть может, первого преследуют ни за что; быть может, второй хочет совершить убийство, и мы станем соучастниками этого убийства; быть может, оба ничего не знают друг о друге и каждый лишь на свой страх и риск бежит домой, в постель; быть может, это лунатики; быть может, первый вооружен.
И в конце концов, разве не может быть так, что мы устали? Не хватили ли мы чересчур вина? Мы рады, что не видим больше и второго.
Франц Кафка
И в конце концов, разве не может быть так, что мы устали? Не хватили ли мы чересчур вина? Мы рады, что не видим больше и второго.
Франц Кафка
Я был холодным и твердым, я был мостом, я лежал над пропастью. По эту сторону в землю вошли пальцы ног, В по ту сторону — руки; я вцепился зубами в рассыпчатый I суглинок. Фалды моего сюртука болтались у меня по • бокам. Внизу шумел ледяной ручей, где водилась форель. Ни один турист не забредал на эту непроходимую кручу, мост еще не был обозначен на картах... Так я лежал и ждал; я поневоле должен был ждать. Не рухнув, ни один мост, коль скоро уж он воздвигнут, не перестает быть мостом.
Это случилось как-то под вечер — был ли то первый, был ли то тысячный вечер, не знаю: мои мысли шли всегда беспорядочно и всегда по кругу. Как-то под вечер летом ручей зажурчал глуше, и тут я услыхал человеческие шаги! Ко мне, ко мне... Расправься, мост, послужи, брус без перил, выдержи того, кто тебе доверился. Неверность его походки смягчи незаметно, но, если он зашатается, покажи ему, на что ты способен, и, как некий горный бог, швырни его на ту сторону.
Он подошел, выстукал меня железным наконечником своей трости, затем поднял и поправил ею фалды моего сюртука. Он погрузил наконечник в мои взъерошенные волосы и долго не вынимал его оттуда, по-видимому дико озираясь по сторонам. А потом — я как раз уносился за ним в мечтах за горы и долы — он прыгнул обеими ногами на середину моего тела. Я содрогнулся от дикой боли, в полном неведении. Кто это был? Ребенок? Видение? Разбойник с большой дороги? Самоубийца? Искуситель? Разрушитель? И я стал поворачиваться, чтобы увидеть его... Мост поворачивается! Не успел я повернуться, как уже рухнул. Я рухнул и уже был изодран и проткнут заостренными голышами, которые всегда так приветливо глядели на меня из бурлящей воды.
Франц Кафка
Это случилось как-то под вечер — был ли то первый, был ли то тысячный вечер, не знаю: мои мысли шли всегда беспорядочно и всегда по кругу. Как-то под вечер летом ручей зажурчал глуше, и тут я услыхал человеческие шаги! Ко мне, ко мне... Расправься, мост, послужи, брус без перил, выдержи того, кто тебе доверился. Неверность его походки смягчи незаметно, но, если он зашатается, покажи ему, на что ты способен, и, как некий горный бог, швырни его на ту сторону.
Он подошел, выстукал меня железным наконечником своей трости, затем поднял и поправил ею фалды моего сюртука. Он погрузил наконечник в мои взъерошенные волосы и долго не вынимал его оттуда, по-видимому дико озираясь по сторонам. А потом — я как раз уносился за ним в мечтах за горы и долы — он прыгнул обеими ногами на середину моего тела. Я содрогнулся от дикой боли, в полном неведении. Кто это был? Ребенок? Видение? Разбойник с большой дороги? Самоубийца? Искуситель? Разрушитель? И я стал поворачиваться, чтобы увидеть его... Мост поворачивается! Не успел я повернуться, как уже рухнул. Я рухнул и уже был изодран и проткнут заостренными голышами, которые всегда так приветливо глядели на меня из бурлящей воды.
Франц Кафка
Комментарии (2):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник На Мост? | Goya - Дневник - Счастливый исход |
Лента друзей Goya
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»