На улице опять идет снег. Наверно, эти предсказатели погоды воображают, что могут обманывать людей до бесконечности. И самое обидное, что я не могу ничего с этим поделать. Вчера они сказали, что зима окончательно отступила: ожидается первый по-весеннему солнечный денек с температурой +2. И никаких осадков. Никакого снега.
И я снова попался на крючок. Я им поверил. Весь вечер я мечтал, как проснусь утром, выгляну в окно и увижу лужи. Весеннее тепло растопит остатки немногочисленных сугробов, и теперь, наслаждаясь столь прекрасным видом из окна, буду неторопливо одеваться, предвкушая долгожданную прогулку. А потом я выйду из дома, и зашагаю по улице. Мои ноги не пропустят ни одной лужи.
Как же! Размечтался! Снег не просто идет, он буквально валит. Асфальт покрыт белым ковром, на деревьях лежат пушистые подушки. А ваш покорный слуга в очередной раз должен сидеть дома. Все мои знакомые думают, что я сумасшедший. “Бедный юноша, - говорят они. – Он боится выходить на улицу, потому что считает, что снег может причинить ему вред. А ведь раньше был таким хорошим мальчиком, а главное совершенно нормальным. Трудно сказать, с чего все это началось…”
Да, это, действительно, трудно сказать. Я и сам точно не помню, почему я начал бояться снега. Может, с той ночи, когда мне приснился этот странный сон?

Идет снег. Белые искрящиеся на солнце снежинки падают мне на плечи, голову, лицо. А когда они тают, на их месте остается пустота. Снег усиливается. Веселые снежинки, о чем-то загадочно перешептываясь, пролетают сквозь полые дыры моего тела. Пустота наполняет меня. Я чувствую, что исчезаю. Наконец, остается лишь белое полотно, состоящее из маленьких белых кусочков – этих проклятых снежинок. Они притягивают меня, безумно хочется дотронуться до веселого снега. Там – покой, там – вечность. Я хочу протянуть руку, но не могу. Тела нет. Меня нет. Я кричу, потому что понимаю, что меня обманули. Но крика не слышно. Кругом тишина. Теперь мой разум обречен бесконечно блуждать в холодном царстве веселого снега.
Потом я проснулся и пытался включить ночник. Все усилия были тщетны. Мои руки не поднимались. Я все еще пустота. Я все еще не существовал…
С тех пор ночные кошмары преследовали меня постоянно. И я стал бояться снега. Теперь вот уже три месяца сижу дома и никуда не выхожу. Потому что мне страшно идти на улицу – ведь там везде белые сугробы. Мне кажется, что они хотят забрать меня к себе, в царство холода, где весело и легко. Но там – смерть. А я не хочу умирать. Кодекс мужчины гласит: “Борись до конца! Собери все силы и не падай духом. Сражаться тогда, когда уже не видно надежды. Вот это – завидный удел. Умереть легко, трудно оставаться в живых.”
Мысли о самоубийстве не раз приходили мне в голову. Я брался за пистолет, взводил курок. И вдруг понимал, что мне не хватает смелости. Я – трус, потому что за всю жизнь не смог сделать ни одного решительного шага. Все время пытался, чтобы кто-то другой брал на себя ответственность за важные поступки моей жизни. Я был безмолвным исполнителем, и в случае провала винил во всем кого угодно, только не себя.
Вчера звонил Джим. Он единственный, кто еще надеется вернуть меня к жизни. Остальные просто забыли номер моего телефона. Но я не виню их, потому что сам оттолкнул всех друзей. У людей слишком много проблем, чтобы помнить о ком-то. Так должно быть, и так будет.
Джим пригласил меня на вечеринку. Он сказал, что там будут все наши. “Я хочу, чтобы ты пришел. Нам не хватает тебя. Если хочешь, я заеду за тобой на машине и привезу обратно,” – Джим говорил медленно, старательно растягивая слова. Он понимал что я, конечно, никуда не поеду. Но продолжал меня уговаривать, чтобы потом с чистой совестью сказать самому себе: “Я сделал для него все, что мог. И не моя вина, что ничего не получилось.”
Но все равно я был рад этому звонку. В жизни есть кое-что пострашней снежного кошмара. Это – одиночество. Иногда так нужно чувствовать, что хоть кто-то нуждается в тебе. Странно, почему люди еще не догадались, что все беды человечества происходят именно от недостатка общения. Так уж устроена наша сущность: если что-то случится, просто необходимо выплакаться кому-то в жилетку. Хорошо, если этот кто-то существует. А может быть и так, что во Вселенной у тебя ни единой близкой души. Таких большинство…
В конце разговора Джим сделал еще одну попытку “вытащить меня на свет божий,” как он сам выразился. “Держись, - сказал он. – Держись и не прыгай в колодец. Судьба тебя вытаскивать не обязана.” Я попытаюсь, друг. Но пока за окном светит солнце, нет и намека на мрачные вечерние сумерки, мне легко обещать. Стоит выглянуть, данные самому себе – не бояться! Не бояться! – рассеиваются, как дым…
Ночь прошла на удивление спокойно. И хотя, как обычно, утром за окном я увидел свежие сугробы, впервые за много месяцев мне не показалось это таким ужасным. Сказать больше, мне было все равно, что снега стало еще больше. Как же приятно ощущать это удивительное чувство безразличия!
А в полдень страхи нагрянули с новой силой. Гнетущее ощущение холодного снега стало просто невыносимым. Никогда раньше мне не было так страшно днем. И хотя солнце светит ярко, и в квартире нет ни одного темного уголочка, я включаю свет. На всякий случай. Но это не помогает. Убегать уже некуда. Остается лишь единственный выход – прыгнуть в колодец.
Я не знаю, дождусь ли весны. Впрочем, теперь это уже и не важно. Мне надоело надеяться. Больше не хочется бежать по утрам к окну, безумно предполагая, что удача наконец-то улыбнется и снег растает. Но вместо грязной голой земли в очередной раз видеть, как веселятся белые пушинки. Я знаю, они смеются надо мной. А мне нет смысла противостоять им. Бороться больше не нужно.

Я смертельно устал. Мне необходимо немного отдохнуть. Совсем немного. Снег не причинит вреда. Джим прав: это – болезнь. Я должен переселить себя и расслабиться. Забвение – единственный выход…
Мне хорошо. Я счастлив. Не понимаю, почему же раньше было так страшно. Пушинки кружатся, зовут меня. И я ухожу с ними.
Что-то нужно вспомнить. Почему же я так боялся?
Они забрали меня. Все кончено. Вот только……
Снег – это маленькие кусочки смерти. Я ненавижу их.