Каюк вашей Европушке. Заметки путешественника

 

И вдруг зд­рас­сь­те-мор­дась­те – по­лу­чай па­ч­порт и вали на все четыре сто­ро­ны, если есть деньги и коли эти сто­ро­ны тебя ждут. В начале по­езд­ки были за­труд­ни­тель­ны в связи с фан­та­сти­че­ским курсом дол­ла­ра, по ко­то­ро­му пол­стра­ны жило на де­ся­ток баксов в месяц. Потом курс вы­пра­вил­ся, от­кры­лись врата и – смотри «До­рож­ную» Шнура.

Та­мож­ни, пас­порт­ный кон­троль. Это были для нас реалии новые и непо­знан­ные, как За­прет­ный город в Пекине – туда пус­ка­ли только из­бран­ных. Но они стали моими ре­а­ли­я­ми. И огром­ный ИЛ-86, во­брав­ший в себя толпу жаж­дав­ших иных земель, воз­нёс­ся над Ше­ре­ме­тье­во.

Когда в ил­лю­ми­на­то­ре стал расти еги­пет­ский берег, первая мысль была – ну, и куда меня за­нес­ло? Внизу была жёлтая ино­пла­нет­ная унылая пу­сты­ня, и я пред­ста­вить себе не мог, каким об­ра­зом тут можно «щщи­кар­но», как го­ва­ри­вал Жир­т­рест в «Южном парке», от­дох­нуть. А потом вспых­ну­ло море, да такими яркими крас­ка­ми, ко­то­рых я до этого ни на одном море не видел, и на­стро­е­ние взмыло до небес!

Ну что ска­зать о первом впе­чат­ле­нии пе­ре­се­че­ния гос­гра­ни­цы? Ты как кос­мо­навт, ко­то­рый ступил на Луну – в иной мир. «Ма­лень­кий шажок для че­ло­ве­че­ства, но огром­ный для че­ло­ве­ка». Внут­ренне в тебе про­ис­хо­дит какое-то из­ме­не­ние, как ини­ци­а­ция в сектах. Ты был из тех, кому ни­ко­гда не по­бы­вать за бугром, и вдруг пре­вра­ща­ешь­ся в того, кто уже там. Момент пе­ре­хо­да в иное ка­че­ство… Эх, говорю же, ны­неш­ней мо­ло­дё­жи ни­ко­гда не понять и не оце­нить этого на­строя!

Потом был отель «Марлин ин», как сейчас помню – вполне при­лич­ная "чет­вёр­ка". По старой памяти, что в домах отдыха по от­дель­но­сти не живут, мне при­ш­лось делить номер с парнем из Бе­ло­рус­сии, ко­то­рый сразу заявил, что старые еги­пет­ские камни и пи­ра­ми­ды ему на фиг не упёр­лись, и при­нял­ся ак­тив­но ухлё­сты­вать за слабым полом.

Вообще, народ при­е­хал в Египет от­ры­вать­ся. В холле играет в карты толпа грубых, но оба­я­тель­ных неф­тя­ни­ков из Ханты-Ман­сий­ска.

- А мы вообще в Эми­ра­ты пу­тёв­ку взяли! – объ­явил один из них. - А при­вез­ли в Египет. Но мы не в обиде. Глав­ное, море есть. И вы­пив­ка.

С вы­пив­кой в Хур­га­де был напряг – её про­да­ва­ли в спец­ма­га­зине по пас­пор­ту, ставя на стра­ни­це штамп, чтобы во второй раз не пришли. Давали что-то типа пары бу­ты­лок водки или ящика пива. Но у неф­тя­ни­ков все было с собой.

Пуб­ли­ка была самая раз­но­шёрст­ная. В со­сед­нем номере ко­ро­та­ли время спортс­ме­ны-бан­ди­ты – они вы­вез­ли своих девах на про­гул­ку, и далеко не в первый раз. Когда я в ожи­да­нии от­кро­ве­ний спра­ши­вал, как оно в их пу­те­ше­стви­ях, глав­ный спортс­мен мне важно от­ве­чал са­кра­мен­таль­ны­ми сло­ва­ми де­вя­но­стых:

- Хорошо везде, когда бабки есть.

Отель был по тем вре­ме­нам крутой. Помню, мимо идёт на­сто­я­щая ОПГ – пахан весь та­ту­и­ро­ван­ный, и за ним шныри и ко­зыр­ные фраера толпой пле­тут­ся. Видимо, где-то маза по­пёр­ла, сру­би­ли бабла по-лёг­ко­му и при­е­ха­ли в Египет гулять, как раньше по во­ров­ским тра­ди­ци­ям гуляли в Сочах. Пахан оста­но­вил­ся перед нашим отелем и важно по­ка­чал го­ло­вой:

- Ну, это ко­зыр­ной отель!

Через много лет я про­ез­жал мимо этого отеля – к нему как раз по­до­гна­ли экс­ка­ва­то­ры для сноса. И по­ка­зал­ся он мне жалким и вовсе не фе­ше­не­бель­ным.

Я как губка впи­ты­вал новые впе­чат­ле­ния. Они об­ру­ши­лись Ниа­гар­ским во­до­па­дом. За­го­рал при де­кабрь­ском солнце. Плавал в море, когда тебя плав­ни­ком за­де­ва­ет по ластам де­вя­но­сто­ки­ло­грам­мо­вая рыбина. Гулял по узким улоч­кам Хур­га­ды – она тогда была меньше ны­неш­ней раз в десять, глав­ным отелем там счи­тал­ся недо­сти­жи­мы для нас по тем вре­ме­нам "пя­тё­роч­ный" круг­лый «Ше­ра­тон», ко­то­рый се­год­ня, по моему, то ли снесли, то ли хотят снести за вет­хо­стью. Тогда ещё море не было всё белым от тысяч ка­те­ров – бол­та­лось си­рот­ли­во пара ло­ха­нок, за­зы­вая ту­ри­стов. И мор­ской жив­но­сти было куда больше. И ко­рал­ло­вые рифы ещё не рас­тас­ки­ва­ли ту­ри­сты с какой-то за­пре­дель­ной остер­ве­не­ло­стью.

Пу­те­ше­ствие в Луксор – это вообще как удар по голове. Ти­та­ни­че­ские ко­лон­ны и статуи древ­не­го Египта, долина Мёрт­вых, а потом два дня в Каире. Тогда, кстати, экс­кур­си­он­ные про­грам­мы были куда лучше. Нас про­вез­ли по кре­по­стям города, уни­каль­ным хри­сти­ан­ским храмам и ме­че­тям. После этого, сколь­ко я не бывал там, про­грам­ма неза­тей­ли­вая – Пи­ра­ми­ды, обед и фаб­ри­ка па­пи­ру­сов, где тебе гид будет вдалб­ли­вать, что он с этого не имеет ничего, но объ­ек­тив­но­сти ради должен ска­зать – тут един­ствен­ный на­сто­я­щий па­пи­рус (масло, камень и так далее), а вот в других местах фуфло полное.

По на­ив­но­сти ду­шев­ной я купил со скид­кой два жутко тя­жё­лых ка­мен­ных идола, ко­то­рые пы­лят­ся на даче, после чего понял – су­ве­ни­ры не моё. И больше ни­от­ку­да ничего не при­во­зил.

Напряг был в Египте по от­но­ше­нию к нам тогда в связи с Чечнёй. Из каждой лавки нес­лось:

- Чечня неха­ра­шо!

Мол, оби­жа­ем бра­тьев-му­суль­ман, гады мы такие. Но бизнес все же глав­ное. Потому ото­всю­ду – из су­ве­нир­ных лавок, зо­ло­тых ма­га­зин­чи­ков, бьющих по гла­за­ми необыч­ным раз­но­об­ра­зи­ем низ­ко­проб­ных, но мно­го­чис­лен­ных по­де­лок, до­но­си­лось:

- Рюс­ский, заходы!

И там тебе хозяин даст крас­ный чай, рас­ска­жет какие-то дикие ис­то­рии, типа что у него была рус­ская де­вуш­ка Наташа, только у каж­до­го рас­сказ­чи­ка своя, или у всех одна – ис­то­рия об этом умал­чи­ва­ет. И всё на ло­ма­ном рус­ском, ко­то­рый арабы уже успели осво­ить – лишь бы что купил. Потому что ты для них не граж­да­нин или то­ва­рищ, ты для них – клиент!

Впер­вые в жизни я ощутил себя кли­ен­том. До этого я был граж­да­ни­ном, го­су­дар­ство за­бо­ти­лось о том, чтобы я не умер с голоду, тру­дил­ся, был здо­ро­вым, имел жилье и неза­тей­ли­вый отдых в во­ен­ном са­на­то­рии, где я для пер­со­на­ла враг. Потом го­су­дар­ство обо всех за­бо­тить­ся пе­ре­ста­ло, а слово "клиент" в рус­ском биз­не­се срос­лось со словом «лошара». А тут я впер­вые ощутил, что за мои деньги мне делают всё, что обе­ща­ли. При­лич­но кормят, предо­став­ля­ют от­лич­ный по моему ра­зу­ме­нию номер, возят на ав­то­бу­се, по­ка­зы­ва­ют па­мят­ни­ки зод­че­ства. Чув­ство это было новое и даже где-то при­ят­ное.

Кра­си­вые ин­те­рье­ры, хорошо одетые люди, при­лич­ная еда – непри­выч­но было всё. Через несколь­ко лет, по­гу­ляв по отелям раз­лич­ной сте­пе­ни звёзд­но­сти, рос­ко­ши и за­пу­щен­но­сти, я поймал какое-то стран­ное ощу­ще­ние. Будто су­ще­ству­ет два мира – один пашет, ни­щен­ству­ет или бо­га­те­ет, весь в суете. А другой - такие все­мир­ные за­по­вед­ни­ки, по ко­то­рым пе­ре­ме­ща­ют­ся из года в год по­сто­ян­ные оби­та­те­ли. Это ку­рорт­ные отели, где ты окру­жён за­бо­той, за тобой уби­ра­ют, тебя кормят. И ты только ры­га­ешь и ва­ля­ешь­ся под солн­цем. Такой остров Ду­ра­ков из «Незнай­ки на Луне». Ощу­ща­ешь себя не частью боль­шо­го мира, а ля­гу­шон­ком в уютной ко­ро­боч­ке, со­здан­ной каким-то тайным есте­ство­ис­пы­та­те­лем для ма­ло­по­нят­ных экс­пе­ри­мен­тов.

Рим­ские при­клю­че­ния

Потом был жуткий, теперь я это по­ни­маю, но страш­но ин­те­рес­ный ав­то­бус­ный тур в Италию из Чопа. Ма­ло­бюд­жет­ные сту­ден­ты и ма­ло­бюд­жет­ный я, ин­тер­на­ци­о­нал из ту­зем­цев Укра­и­ны и жи­те­лей России. При­ми­тив­ный пи­те­кан­троп-гид, до того во­зив­ший чел­ноч­ни­ков, мог выдать:

- А чего нам в Ве­не­цию за­ез­жать? Чего там ин­те­рес­но­го? Под го­ро­дом хо­ро­ший тор­го­вый центр.

И по­ло­ви­на ав­то­бу­са орала:

- Даёшь тор­го­вый центр!

Шок номер два – ста­руш­ка Европа, чи­стень­кая, ухо­жен­ная, сол­неч­ная, будто спе­ци­аль­но со­здан­ная для того, чтобы в ней рас­слаб­ля­лись вы­рвав­ши­е­ся из-за же­лез­но­го за­на­ве­са рус­ские ту­ри­сты. Монако, Ницца, Польша – даже не вспом­ню, где тогда при­ш­лось по­бы­вать. Как крот наш еле дви­гав­ший­ся старый ав­то­бус с во­ди­те­ля­ми ла­ты­ша­ми про­по­рол Европу и во­ткнул­ся на курорт на Ли­гу­рий­ском По­бе­ре­жье, где сотни ки­ло­мет­ров идёт всего одна нескон­ча­е­мая при­мор­ская улица.

Кап­стра­на – это было го­раз­до круче какого-то Египта. Раньше в араб­ские страны про­стые смерт­ные могли ещё по­пасть, но кап­стра­ны - это только для пред­ста­ви­те­лей пар­тий­но-че­кист­ских кланов, устра­и­вав­ших­ся в по­соль­ствах или, о чудо, по­лу­чав­ших туда пу­тёв­ки. И вот нате – тебе и Италия, и Ав­стрия, и всё у твоих ног. Точнее, под твоими по­дош­ва­ми, по­сколь­ку воз­ни­ка­ла за­гвозд­ка с день­га­ми – их было мало. Ты как бы уже и граж­да­нин мира, но как бы ещё и нищий со­вет­ский турист.

Ко­неч­но, без при­клю­че­ний не обо­ш­лось. Я там, в Ли­гу­рии, весь такой на измене по старой памяти – все же кап­стра­на. А мы вос­пи­та­ны на песнях Вы­соц­ко­го:

«Там шпи­он­ки с креп­ким телом,

Ты их в дверь – они в окно».

Ка­жет­ся, что любой шаг в сто­ро­ну чреват про­ва­лом, как у Штир­ли­ца. И тут под­ва­ли­ва­ет ко мне тётка, снис­кав­шая славу ба­ла­мут­ки, му­зы­каль­ный ра­бот­ник из Киева. Каким то шестым чув­ством она по­чу­я­ла во мне под маской на­ро­чи­той бла­го­об­раз­но­сти и осто­рож­но­сти ро­ман­тич­но-аван­тю­рист­скую натуру. Объ­яв­ля­ет:

- Рима в про­грам­ме нет. А я умру, если не увижу этот город! Может, вообще в Италии больше по­бы­вать не при­дёт­ся...

Резон в её словах был. У меня всё время было ощу­ще­ние, что всё это вре­мен­но. Вот кто-то на­вер­ху скажет: «Чего это вы разъ­ез­ди­лись? К жизни хо­ро­шей при­вы­ка­е­те? Хватит!» И тогда, как поёт все тот же Вы­соц­кий, "больше не увижу я не Риму, ни Парижу". Или эко­но­ми­ка России рухнет окон­ча­тель­но, и денег не будет до По­доль­ска до­е­хать. Рим же хо­те­лось уви­деть страш­но.

- У меня все спла­ни­ро­ва­но, - объ­яс­ня­ла дама. – Едем на поезде в Рим. Группа вы­ез­жа­ет на сле­ду­ю­щий день в Пизу. И мы туда по­ез­дом – там встре­ча­ем­ся с ав­то­бу­сом.

- А если не успеем? – жа­лоб­но про­бле­ял я.

Пер­спек­ти­ва остать­ся непри­ка­ян­ным на чуж­бине со старых времён вну­ша­ла ир­ра­ци­о­наль­ный ужас. Хотя, ко­неч­но, теперь по­ни­маю – идёшь в аэро­порт и по­ку­па­ешь билет до Москвы в случае такого про­ко­ла – денег должно было с на­пря­гом хва­тить. Но тогда это вос­при­ни­ма­лось как за­брос­ка в тыл врага и выход в экс­тре­маль­ной си­ту­а­ции в рас­по­ло­же­ние своих войск.

- Успеем, - твёрдо объ­яви­ла дама.

Гид-пи­те­кан­троп умолял не по­ки­дать его и за­ве­рял, что мы до­ез­дим­ся. И ока­зал­ся прав. Мы и вправ­ду чуть не до­ез­ди­лись до пол­но­го аута.

Ночной поезд. Купе с си­дя­чи­ми ме­ста­ми на шесть че­ло­век, в боль­шин­стве своём пустые. Но стоило выйти в туалет, вер­нул­ся я уже в купе, на­би­тое негра­ми, пло­то­яд­но огля­ды­ва­ю­щи­ми мою спут­ни­цу. Ну ладно – эти дети саванн вскоре смы­лись.

И на­ча­лись Рим­ские ка­ни­ку­лы. Дама была про­бив­ная, бодро тре­ща­ла на ан­глий­ском. Июль­ская жара такая, что ас­фальт пла­вит­ся, и хо­те­лось оста­ток жизни про­жить в хо­ло­диль­ни­ке. Мы с каким-то от­ча­ян­ным на­халь­ством при­лип­ли к рус­ской ту­ри­сти­че­ской группе, и ав­то­бус возил нас на халяву по Риму. Потом пло­ща­ди, улицы – просто песня. Ночной Рим, гу­дя­щий как улей. Ощу­ще­ние эй­фо­рии и сво­бо­ды.

Пло­щадь Навона. Ту­сов­ка. Ита­льян­ский ор­кестр. Мы раз­го­во­ри­лись с ита­льян­цем, ко­то­рый заявил:

- Живу здесь рядом. Это моя при­хо­жая.

Потом кивнул на ис­пан­цев и груст­но заявил:

- Они поют, потому что у них жизнь хо­ро­шая. Эко­но­ми­че­ский подъем. А у нас всё плохо.

В общем, пора уже было вы­дви­гать­ся на вокзал и дви­гать в Пизу. Дама мне объ­яв­ля­ет, вы­тас­ки­вая плё­ноч­ный (других тогда не было) фо­то­ап­па­рат со вспыш­кой:

- А сфо­то­гра­фи­руй меня си­дя­щей на фон­тане!

И плю­ха­ет­ся зад­ни­цей на гранит фон­та­на. А там остав­лен­ная кем то пивная бу­тыл­ка. Бу­тыл­ка раз­би­ва­ет­ся. И глу­бо­кий порез на бедре дамы. А я на­чи­наю су­до­рож­но вспо­ми­нать су­деб­ную ме­ди­ци­ну – как нам го­во­ри­ли, если по­ре­зать бед­рен­ную ар­те­рию, то че­ло­ве­ка спасти почти невоз­мож­но – он за пару минут ис­те­ка­ет кровью.

В общем, смотрю я, как джинсы её крас­не­ют, и су­до­рож­но пы­та­юсь при­ки­нуть – задета ар­те­рия или нет. А она даже не пищит, а только оша­ра­шен­но гло­та­ет воздух ртом.

И вот я смотрю факту в глаза – рус­ский мент в центре Рима с ис­тек­шим кровью телом на руках. И чего дальше? Куда бечь? Кому орать? Тем более языка не знаю. И даже аптеки ночью все за­кры­ты – бинта купить негде.

На­чи­на­ет­ся ита­льян­ский галдёж, все ме­чут­ся, кричат, машут руками, но кон­крет­но как помочь – никто не знает. Нужно скорую вы­зы­вать.

Тут по­яв­ля­ет­ся ита­льян­ский мачо, что-то гыр­ка­ет на ита­льян­ском, за­пи­хи­ва­ет нас в жмущую в плечах мик­ро­лит­раж­ку, и мы дуем на окра­и­ну Рима на пе­ре­вяз­ку.

Дальше вообще анек­дот. Мачо му­же­ствен­но берёт за руку и ведёт на хату даму, ко­то­рая уми­ра­ю­щим ле­бе­дем пор­ха­ет за ним.

Я оста­юсь в машине. Све­та­ет, Скоро поезд, про­пу­стить ко­то­рый никак нельзя, иначе от­ста­ём от группы, а таких из­ли­шеств, как мо­биль­ная связь, тогда не было. А они про­па­ли. Пол­ча­са нет, час... Двор­ни­ки на­чи­на­ют мести утрен­ние улицы, на меня смот­рят с по­до­зре­ни­ем. А я сижу в этой машине и думаю – может, за­мо­чил он там де­вуш­ку. Ну, маньяк, почуял запах крови, и сейчас до­еда­ет её.

Вы­полз­ли они где-то через час, когда я уже со­би­рал­ся за­ка­ты­вать раз­бор­ку, пы­та­ясь вы­чис­лить, в какую квар­ти­ру уво­лок­ли укра­ин­скую диву. И тут они – до­воль­ные, как слоны.

Как я понял, пе­ре­вя­зал он её минуты за три, а осталь­ное время ушло на лю­бов­ные утехи. Но это их личное дело. Глав­ное, пе­ре­вя­зал ка­че­ствен­но - трупа не будет. И до­пле­лись мы до Пизы во­вре­мя. После чего я понял – за гра­ни­цей нужно вести себя как спец­на­зо­вец. Ни­ка­ких лишних ини­ци­а­тив и при­клю­че­ний, только вы­пол­не­ние по­став­лен­ной задачи и жёст­кий кон­троль си­ту­а­ции.

Когда грянул дефолт, я с горя опять на­мы­лил­ся в Италию. Мос­ков­ский рейс обычно ждали три-четыре ту­ри­сти­че­ских ав­то­бу­са. На этот раз ту­ри­стов уме­сти­ли в мик­ро­ав­то­бус «Фолькс­ва­ген». И один битый жизнью муж­чи­на выдал:

- Мы тут су­ма­сшед­шие все со­бра­лись. Ко­то­рые просто за­бо­ле­ли пу­те­ше­стви­я­ми.

И был прав. Это как бо­лезнь, от ко­то­рой из­ба­вить­ся невоз­мож­но.

До сих пор этот ветер стран­ствий так меня и не от­пу­стил.

При любой воз­мож­но­сти я куда-нибудь сры­ва­юсь. И хотел бы выдать на общее обо­зре­ние и кри­ти­ку свои ощу­ще­ния и мысли от по­ез­док по ма­туш­ке Европе и по миру. Сразу ого­во­рюсь, что это за­пис­ки ди­ле­тан­та. Ни в одной стране я не жил за раз более двух недель, по­это­му ни на какую глу­бо­кую оценку пре­тен­до­вать не могу. В связи с этим не судите строго и не ру­гай­те сильно. Это просто на­блю­де­ния и со­пут­ству­ю­щие идеи, ко­то­рые вполне могут не со­от­вет­ство­вать дей­стви­тель­но­сти.

Города

В ве­ли­кие города нужно ехать только про­ник­шись их мифами. Иначе это не пу­те­ше­ствие, а просто обзор пей­за­жей, ко­то­рые можно по­смот­реть и на мо­ни­то­ре. Про­ни­ка­ясь го­род­ски­ми мифами, ты по­лу­ча­ешь воз­мож­ность на месте про­ве­рить, стать их плен­ни­ком или с него­до­ва­ни­ем от­верг­нуть, что оди­на­ко­во воз­вы­ша­ет тебя в соб­ствен­ных глазах.

Глав­ным таким мифом, со­здан­ным ге­ни­я­ми недоб­ро­со­вест­ной ре­кла­мы - фран­цу­за­ми, яв­ля­ет­ся Париж. Шарль Азна­вур, Дар­та­ньян, Коко Шанель – всё изыс­кан­но, всё изу­ми­тель­но, всё вос­хи­ти­тель­но, рав­но­го нигде в мире нет. По­ло­ви­на че­ло­ве­че­ства живёт под дав­ле­ни­ем этого мифа.

Иди­от­ская по­го­вор­ка со­вет­ской ку­хон­ной ин­тел­ли­ген­ции:

- Уви­деть Париж и уме­реть.

Когда я увидел Париж, то понял – уме­реть там до­стой­но про­бле­ма­тич­но, а вот сдох­нуть вполне можно.

Это была моя вторая какая-то со­вер­шен­но безум­ная по­езд­ка по Европе. Хорошо, когда здо­ро­вья полно и сил столь­ко, как будто ядер­ный ре­ак­тор вместо сердца. Вот и под­пи­сал­ся я на это пу­те­ше­ствие – са­дишь­ся на Ле­нин­ском про­спек­те в Москве, и везёт тебя ав­то­бус до самого города Парижу. Как в анек­до­те, когда тер­ро­ри­сты за­хва­ти­ли на коль­це­вой вагон метро, тре­бо­ва­ли до­ста­вить их в Сток­гольм, не слушая воз­ра­же­ния, что поезд по кругу ездит. Ма­ши­нист вздох­нул:

- Осто­рож­но двери за­кры­ва­ют­ся. Сле­ду­ю­щая стан­ция Сток­гольм.

Вот и про­шур­шал наш упор­ный ав­то­бус сквозь бес­ко­неч­ные рос­сий­ские и бе­ло­рус­ские леса, по горам и до­ли­нам, по ев­ро­пей­ским до­ро­гам.

В Париж въе­ха­ли ночью. Такого за­му­со­рен­но­го города я не видел. – Каир от­ды­ха­ет. Там как раз прошла серия тер­ак­тов. Ис­лам­ские тер­ро­ри­сты за­кла­ды­ва­ли бомбы неболь­шой мощ­но­сти в урны, и те взры­ва­лись, слава Богу, без смер­тель­ных жертв. За несколь­ко ме­ся­цев про­изо­шло более двух де­сят­ков таких взры­вов. И фран­цуз­ское пра­ви­тель­ство в лучших своих тра­ди­ци­ях решило бо­роть­ся не с тер­ро­ри­ста­ми, а с урнами. Урны быстро пали в этой нерав­ной борьбе, и кучи мусора по­лу­чи­ли полную сво­бо­ду на­хож­де­ния и пе­ре­дви­же­ния.

В общем, ве­чер­ний Париж – это горы мусора, по колено, среди ко­то­рых бродят толпы смуг­лых ту­зем­цев. Мне по­ка­за­лось, судя по кон­тин­ген­ту, что я в Баку вер­нул­ся. Правда, в Баку смуг­лых меньше было. А тут бес­чис­лен­ные толпы арабов - ту­су­ют­ся, шаурму го­то­вят, об­ни­ма­ют­ся, хищно по сто­ро­нам зыр­ка­ют. И ни одного фран­цу­за, Дар­та­нья­на или хотя бы Гобсе­ка и Мадам Бовари. Париж, однако.

Дальше с ма­зо­хист­ским удо­воль­стви­ем я рушил па­риж­ские мифы. Лувр, ко­неч­но, хорошо, но Эр­ми­та­же по­кра­сив­ше будет. Па­риж­ские улочки, зна­ме­ни­тые - на самом деле всё од­но­тип­но, как хру­щов­ки, только де­вят­на­дца­то­го века. На­по­ле­он Третий в каком-то ар­хи­тек­тур­ном при­пад­ке снёс весть старый город, явив прямо пер­пен­ди­ку­ляр­ную пла­ни­ров­ку – чтобы бар­ри­ка­ды было труд­нее ста­вить и легче пуш­ка­ми по вос­став­шим массам лупить. Все эти Ели­сей­ские поля, Риволи, улицы Роз и Во­жи­рар только лишь раз­ре­кла­ми­ро­ван­ные пустые звуки. Правда, многие свя­за­ны со зна­ме­ни­ты­ми пи­са­те­ля­ми и ху­дож­ни­ка­ми, – но с неко­то­ро­го вре­ме­ни ве­ли­ких я решил вос­при­ни­мать только через их ве­ли­кие тво­ре­ния, а не ка­феш­ки, в ко­то­рых они пьян­ство­ва­ли с па­риж­ски­ми шлю­ха­ми.

А Вер­саль – рус­ско­го­во­ря­щие гиды со смаком рас­пи­сы­ва­ют, как в ши­кар­ных залах за­мер­за­ла зимой вода в ста­ка­нах, а за пор­тье­ра­ми гадили гра­фи­ни с гра­фи­на­ми, так что оча­ро­ва­ние само как то рас­тво­ря­ет­ся. М-да, это не Пет­ро­дво­рец. Да и Эй­фе­ле­ва башня – всего лишь боль­шая ин­же­нер­ная кон­струк­ция, удачно утрам­бо­ван­ный ме­тал­ло­лом, правда, сильно за­бав­ная. И дико бес­стыд­но рас­пи­а­рен­ная в стиле ля­гу­шат­ни­ков.

Но все можно было бы пе­ре­жить, и с но­сталь­ги­че­ски­ми сле­за­ми на глазах вспо­ми­нать Эдит Пиаф и Лю­до­ви­ка Че­тыр­на­дца­то­го, если бы не чёткое ощу­ще­ние – город за­хва­чен. Го­во­рят, с того вре­ме­ни всё из­ме­ни­лось в худшую сто­ро­ну, и теперь про­хо­да от ок­ку­пан­тов нет вообще. Но и тогда по ночам сло­ня­лись только ту­ри­сты и арабы.

Ещё бро­си­лось в глаза жлоб­ство - зна­ме­ни­тое фран­цуз­ское. Речь не о без­об­раз­ных до­ро­гу­щих ка­феш­ках – этим все сто­ли­цы сла­вят­ся. И дело даже не в жутких бюд­жет­ных отелях – таких я больше нигде не видел, ком­на­та метров пять, в сор­ти­ре душ над уни­та­зом для эко­но­мии места. Го­во­рят, там и квар­ти­ры по­хо­жие. Но когда на­чи­на­ют­ся па­мо­ро­ки в со­зна­нии… Сижу на ла­воч­ке около по­лу­но­чи, смотрю на Париж, тщетно пы­та­ясь про­ник­нуть­ся его оча­ро­ва­ни­ем. Вда­ле­ке Эй­фе­ле­ва Башня - такая хорошо под­све­чен­ная иг­руш­ка, что сердце, надо при­знать­ся, ра­ду­ет­ся. Обер­нул­ся по­смот­реть в другую сто­ро­ну, гляжу об­рат­но, и как-то жутко ста­но­вит­ся. Ощу­ще­ние, будто ослеп. На месте Эй­фе­ле­вой башни чёрный провал.

Тут же со­об­ра­зил, что ради эко­но­мии ровно в две­на­дцать под­свет­ку вы­ру­ба­ют. Мол, не фиг. Кстати, на Ка­на­рах по при­чине кри­зи­са в неко­то­рых на­се­лён­ных пунк­тах вообще сняли ночное осве­ще­ние. Ре­сурс­ный голод иногда ощу­ща­ет­ся до­ста­точ­но сильно даже в бы­то­вых во­про­сах. То ли ещё будет…

А теперь о хо­ро­шем. Миф, ко­то­рый для меня стал своим. Москва – третий Рим. Вот это идеей я про­ник­ся. До сих пор ощущаю - если это не са­мо­вну­ше­ние, что ма­ло­ве­ро­ят­но - Рим, Кон­стан­ти­но­поль и Москва свя­за­ны незри­мой нитью. Во всех этих го­ро­дах я как дома. Не из-за каких-то бы­то­вых мо­мен­тов. Их роднит общая энер­ге­ти­ка. И чув­ство ци­ви­ли­за­ци­он­но­го род­ства. И ещё что-то неизъ­яс­ни­мое.

Эти города по­тря­са­ют на­пла­сто­ва­ни­я­ми ци­ви­ли­за­ций. В Риме и ан­тич­ность тебе прямо перед тобой в то­вар­ных ко­ли­че­ствах, и рос­кош­ные об­раз­цы хри­сти­ан­ской куль­ту­ры, и даже Мус­со­ли­ни от­ме­тил­ся пря­мы­ми про­спек­та­ми и мо­ну­мен­таль­ны­ми зда­ни­я­ми. Все эти ци­ви­ли­за­ции сли­лись во­еди­но. Рим - это за­стыв­шие в камнях волны вре­ме­ни, следы ве­ли­ких эпох.

Так же как в Кон­стан­ти­но­по­ле – со­вер­шен­но неве­ро­ят­ная Святая София на­про­тив Го­лу­бой мечети сви­де­тель­ству­ет о раз­ра­зив­шей­ся в пят­на­дца­том веке ка­та­стро­фе Во­сточ­ной Рим­ской Им­пе­рии. Турки с одной сто­ро­ны по­ко­ря­ли, а с другой впи­ты­ва­ли этот город, ста­но­вясь его частью.

Москва – те же холмы, бо­яр­ские домики, ве­ли­че­ствен­ные храмы, ста­лин­ские вы­сот­ки. Та же умо­по­мра­чи­тель­ная смесь эпох, в ко­то­рую впи­са­лись даже луж­ков­ские мон­стры. Эх, это вечные наши родные города.

Есть города, в ко­то­рых по­гру­жа­ешь­ся, как в сказку. Это старая Прага – пря­нич­ный город сред­не­ве­ко­вых кол­ду­нов и ере­ти­ков, сильно по­трё­пан­ный, но не по­те­ряв­ший своего оча­ро­ва­ния. Ещё глубже по­гру­жа­ешь­ся в сказку, когда ве­че­ром въез­жа­ешь ночью через кре­пост­ные стены в ма­лень­кие ба­вар­ские го­род­ки с до­ми­ка­ми и пло­ща­дя­ми, не ме­няв­ши­ми­ся пять сотен лет. Тут ощу­ща­ешь себя вос­тор­жен­ным ре­бён­ком, от­крыв­шим сбор­ник сказок.

Вена – тоже вполне со­от­вет­ству­ет мифу. Хо­лод­ный рос­кош­ный город, рас­чёт­ли­вый, где Мо­цар­та по­хо­ро­ни­ли в могиле для бед­ня­ков. Зато до сих пор в иде­аль­ном со­сто­я­нии под­дер­жи­ва­ет­ся па­мят­ник со­вет­ским воинам, а до недав­не­го вре­ме­ни была улица Ста­ли­на. Это вам не бра­туш­ки бол­га­ры, где своими гла­за­ми в Бур­га­се видел из­ма­зан­ный крас­кой па­мят­ник со­вет­ским воинам-осво­бо­ди­те­лям. И не поляки, ко­то­рых ни об­суж­дать, ни видеть не хо­чет­ся.

Ис­па­ния – ра­ци­о­наль­но-хо­лод­ная копия Италии. Соборы, сред­не­ве­ко­вые го­род­ки, пло­ща­ди - все похоже, но похуже. Ита­льян­цы об­ла­да­ют врож­дён­ным эс­те­ти­че­ским чув­ством, в ре­зуль­та­те чего вы­зы­ва­ют со­вер­шен­но дет­ский вос­торг и Ве­не­ция, и Сиена, и многие другие. У ис­пан­цев, как мне по­ка­за­лось, его нет. По­это­му страна ин­те­рес­на, но далеко не ше­девраль­на.

Недав­но открыл со­вер­шен­но обособ­лен­ный изу­ми­тель­ный уголок Европы, бывший не так давно самой её нищей пе­ри­фе­ри­ей – Пор­ту­га­лию. В ней, во-первых, какое-то окра­ин­ное тихое оча­ро­ва­ние. Во-вторых, по ар­хи­тек­тур­но­му эс­те­ти­че­ско­му чув­ству они больше похожи на ита­льян­цев. Жи­во­пись и ваяние их по­зор­ны, но города по­стро­е­ны ак­ку­рат­но, с лю­бо­вью, на­пол­не­ны по­тря­са­ю­щи­ми ар­хи­тек­тур­ны­ми па­мят­ни­ка­ми. Это место уюта и рас­слаб­ле­ния. А заодно бед­но­сти.

Мифы во весь голос звучат на Мальте. Там, шагая по улицам, смотря на ти­та­ни­че­ские ба­сти­о­ны, ощу­ща­ешь накал былых битв, когда именно здесь ре­ша­лась судьба Европы – быть ли ей ту­рец­кой. Мальта – от­дель­ный какой-то ры­цар­ский мирок в море, ове­ян­ный ле­ген­да­ми, безум­но кра­си­вый.

Пол­но­стью сбы­лись ожи­да­ния по поводу Гол­лан­дии. Ам­стер­дам остал­ся в памяти вспо­ло­ха­ми ре­клам­ных огней, дико вра­ща­ю­щим­ся чёр­то­вым ко­ле­сом, под­све­чен­ным в ночи, и лип­ну­щим к тебе шлюхам и неграм со сло­ва­ми – сэр, не хотите ли кокаин? И улица крас­ных фо­на­рей – куда же без неё. На первом этаже в вит­ри­нах сидят девки в ку­паль­ни­ках – в ос­нов­ном тайки, хотя и немоч­ки бе­ло­бры­сые тоже по­па­да­лись. И смот­рят при­зыв­но. За­хо­дишь в ка­мор­ку, за­дра­и­ва­ют шторы – и по­нес­лось.

Мы там про­гу­ли­ва­лись вместе со здо­ро­вен­ным част­ным охран­ни­ком из Москвы. У него был талант отыс­ки­вать везде улицы со шлю­ха­ми. В Ант­вер­пене он набрёл на неё через пять минут. В Ам­стер­да­ме через десять. А в Париже нас вообще по­се­ли­ли на Пляс Пигаль - улице пуб­лич­ных домов и стрип­тиз-баров. Осве­дом­ля­ясь, сколь­ко стоит удо­воль­ствие, он от­пры­ги­вал, ви­ти­е­ва­то ма­те­рясь:

- Да в Москве за эти деньги я ба­та­льон шлюх найму!

Эх, Ам­стер­дам. Первый город нар­ко­ти­че­ских свобод, куда за дурью дви­ну­ли торчки со всей Европы. Днём они офи­ци­аль­но на­ка­чи­ва­ют­ся нар­ко­ти­ка­ми, а по ночам доб­ро­со­вест­но пе­ре­пи­ли­ва­ют це­поч­ки, ко­то­ры­ми при­ко­ва­ны ве­ло­си­пе­ды, чтобы про­дать же­лез­но­го коня и купить ещё мешок дури.

- В кафе-шопы не ходите, - пре­ду­пре­ждал со­про­вож­дав­ший. – Не кофе там варят.

Что там варят, я быстро убе­дил­ся, за­гля­нув в один из кафе-шопов. Там за сто­ли­ком сидела пара девок и парень, тупо глядя перед собой, в конец об­дол­бан­ные. Девки курили ма­ри­ху­а­ну, а парень, чавкая как свинья, жрал бу­лоч­ки с какой-то нар­ко­той.

Город ве­че­ром какой-то адский. А днём – мутные воды, на­кло­нён­ные трёх­окон­ные до­миш­ки, ком­па­ния «Де-Бирс», где тебе всу­чи­ва­ют ши­кар­но огра­нён­ные брил­ли­ан­ты. И от­пе­ча­ток какой-то бо­лез­нен­но­сти – неда­ром нор­маль­ные гол­ланд­цы валят в по­след­ние годы в Ав­стра­лию. Пока я там не был, а это пят­на­дцать лет, го­во­рят, там стало совсем плохо. Негри­тян­ско-нар­ко­ман­ский анклав – привет де­мо­кра­тия и сво­бо­да!

Брюс­сель – офи­ци­аль­ный, скуч­ный, с при­вку­сом бумаги на губах. Ко­неч­но, если не счи­тать Пло­ща­ди Цветов. В этом городе вполне могут втис­нуть рядом с го­ти­че­ским со­бо­ром небо­скрёб и ра­до­вать­ся по-ду­рац­ки этому. Бю­ро­кра­ти­че­ский пыль­ный дух там так и витает, так что миф о Брюс­се­ле как сто­ли­це ев­ро­пей­ской гнус­ной бю­ро­кра­тии вполне со­от­вет­ству­ет ре­а­ли­ям.

Швей­ца­рия – са­мо­до­воль­ное сонное цар­ство, ко­то­рое доит мир и жители ко­то­ро­го лю­бу­ют­ся изу­ми­тель­ны­ми видами на за­сне­жен­ные горы в своих до­ста­точ­но скром­ных, ма­ло­люд­ных, уютных го­ро­дах.

Кня­же­ство Монако по­ка­за­лось диким на­гро­мож­де­ни­ем зданий. Кня­же­ский дворец убогий. Оно было вполне спра­вед­ли­во за­пу­щен­но, пока его не рас­кру­ти­ли гол­ли­вуд­ские звёзды.

В тур­груп­пе был двух­мет­ро­вый пол­но­ва­тый пар­ниш­ка из Киева. Несмот­ря на то, что он по­зи­ци­о­ни­ро­вал себя ярым ка­то­ли­ком и грезил о неза­ви­си­мо­сти Укра­и­ны, хотя не слиш­ком агрес­сив­но, в нём ощу­ща­лись доб­ро­та, по­зи­тив и на­ив­ность. Время от вре­ме­ни он вспо­ми­нал, что яв­ля­ет­ся ярым ка­то­ли­ком.

- Ру­лет­ка – это дья­воль­ское изоб­ре­те­ние, - бубнил он, когда мы подъ­ез­жа­ли к казино в Монте-Карло. – Под­счи­та­ли, что если сло­жить там цифры, то по­лу­чит­ся число зверя – шесть­сот ше­сть­де­сят шесть. Дья­воль­ское на­ва­жде­ние. Ноги моей там не будет.

При при­бли­же­нии к цели то­наль­ность его начала ме­нять­ся. В конце он пришёл к выводу, что ис­тин­ный хри­сти­а­нин должен по­знать зло, прежде чем его воз­не­на­ви­деть. В общем, по­пёр­ся он в это казино и тут же вы­иг­рал, по моему, дол­ла­ров пять­де­сят.

А я не пошёл. Я ходил по изу­ми­тель­ным садам рядом с казино, потому что на самом деле считаю азарт­ные игры бе­сов­ским на­ва­жде­ни­ем.

По­сте­пен­но, пе­ре­дви­га­ясь по Ев­ро­пам, я понял, что она все же на­хо­дит­ся с нами на одной пла­не­те. Тем более с годами раз­ни­ца в вещах, ма­га­зи­нах, ма­ши­нах сошла на нет. А по­ряд­ка в Москве по­бо­лее, чем там. Так что ино­пла­не­тя­на­ми ев­ро­пей­цы мне ка­зать­ся пе­ре­ста­ли.

А вот Китай – это дей­стви­тель­но иная пла­не­та. Первый раз меня за­нес­ло в Харбин, когда я был в ко­ман­ди­ров­ке на Даль­нем Во­сто­ке. А потом, не вы­дер­жав, взял двух недель­ный тур по всему Китаю – с пе­ре­лё­та­ми, пе­ре­ез­да­ми на сверх­ско­рост­ных по­ез­дах.

И тут ощу­ще­ние и миф пол­но­стью сов­па­ли. От­кры­лась мно­го­ты­ся­че­лет­няя им­пе­рия, за­ро­див­ша­я­ся незна­мо когда и в пер­спек­ти­ве ухо­дя­щая куда-то в веч­ность. В Китае есть ощу­ще­ние, что он был и будет всегда. Тер­ра­ко­то­вая армия, За­прет­ный город, ги­гант­ские буд­дист­ские статуи, вы­ре­зан­ные в скалах. Ве­ли­кая ки­тай­ская стена. Сверх­со­вре­мен­ные ста­ди­о­ны и небо­скрё­бы. Вы­рас­та­ю­щие как грибы огром­ные города, часть из ко­то­рых даже не за­се­ле­на. Рос­кош­ные парки и со­вер­шен­но ир­ре­аль­ная ночная ил­лю­ми­на­ция. Хай­те­ков­ские бизнес и тор­го­вые центры с дико за­га­жен­ны­ми сор­ти­ра­ми, по­хле­ще, чем на сов­хоз­ных фермах. И сами ки­тай­цы. Ну, ей Богу, мар­си­ане. При этом ди­на­мич­но раз­ви­ва­ю­щи­е­ся мар­си­ане.

А ещё по при­ез­ду в Пекин на миг воз­ник­ло ощу­ще­ния воз­ра­ще­ния в самые бла­гост­ные вре­ме­на се­ми­де­ся­тых годов СССР. Тишина, спо­кой­ствие, по­ря­док, какая-то уве­рен­ность и раз­ме­рен­ность. И вместе с тем сила и мощь. Уже ради этого стоило туда съез­дить.

Китай остав­ля­ет после себя какое-то ого­ро­ши­ва­ю­щее впе­чат­ле­ние. Более по­зи­тив­ное, чем нега­тив­ное. Его на­чи­на­ешь сильно ува­жать. Хотя что-то стал со­мне­вать­ся, что ува­же­ние это обо­юд­ное – они нас пре­зи­ра­ют, что мы про­фу­ка­ли свою страну.

Ну и ещё разок о до­сто­при­ме­ча­тель­но­стях. Все же боль­шин­ство оча­ро­ва­ния в них – это наше к ним от­но­ше­ние. Наши за­про­сы. И све­жесть взгля­да.

С годами я стал за­ме­чать, что па­мят­ни­ки куль­ту­ры имеют стран­ную тен­ден­цию – они как-то съё­жи­ва­ют­ся, ста­но­вят­ся меньше, хуже. На них на­чи­на­ют про­сту­пать кон­струк­ци­он­ные де­фек­ты, ровные линии уже не такие ровные. И гамма красок не так уж и хороша. И с каждым годом про­цесс ста­но­вит­ся всё за­пу­щен­нее.

Что же про­ис­хо­дит? Это что, про­хо­дит эффект но­виз­ны, на­чи­на­ет все при­едать­ся?

При­ез­жая в новую страну под­со­зна­тель­но жаж­дешь чего-то ещё более гран­ди­оз­но­го, рос­кош­но­го. Мас­штаб­но­го. Через неко­то­рое время на­чи­на­ешь вор­чать – видели и по­луч­ше. А ведь дей­стви­тель­но видели. Больше и ши­кар­нее Свя­то­го Петра со­бо­ров вряд ли найти. Вот и срав­ни­ва­ешь.

Про­из­вед­шие ого­ро­ши­ва­ю­щее впе­чат­ле­ние еги­пет­ские храмы во второй раз уже ка­за­лись не такими гран­ди­оз­ны­ми - ко­лон­ны там, ко­неч­но, со­лид­ные, но вроде уже и не так. И пи­ра­ми­да – ну она и есть пи­ра­ми­да. И больше об­ра­ща­ешь вни­ма­ние уже не на неё, а на бе­ду­и­на, ко­то­рый бес­плат­но по­са­дил муж­чи­ну из нашей группы на вер­блю­да, а потом вы­цы­га­нил с него пять­де­сят баксов, чтобы спу­стить на землю.

А ещё у меня ко­ло­тит­ся кра­моль­ная мысль. По­зна­вая мир, мы ищем в нём мас­штаб­ность и со­вер­шен­ство, ко­то­рые за­зву­чат ор­га­ном в нашей душе. По­сти­га­ем куль­ту­ру, смот­рим на новые города, вос­хи­ща­ясь ими. Поиски со­вер­шен­ствам и мас­шта­ба на­чи­на­ют уты­кать­ся в какие-то пре­де­лы. При­хо­дит по­ни­ма­ние, что кар­ди­наль­но нового ты ничего не уви­дишь, хотя, можешь по­смот­реть на Ко­ро­лев­ских пинг­ви­нов, белых мед­ве­дей. И од­на­ж­ды при­хо­дит по­ни­ма­ние – а ведь со­вер­шен­ство не здесь, не в этих мирах. А где-то там, за пре­де­лом. И по­лу­ча­ет­ся, что ты пе­ре­рас­та­ешь наш ма­те­ри­аль­ный мир.

И что же тогда нам оста­ёт­ся, когда уже ничто не удив­ля­ет? При­вя­зан­ность к го­ро­дам, их милым улоч­кам. На­сла­жде­ние ню­ан­са­ми. Под­ме­ча­ние скры­то­го. И любовь к ним…

Источник

7 февраля 2018

Продолжение во 2-й части