Путешествие по Аляске в одиночку одинаково прекрасно и опасно. Прекрасно, когда ты остаешься тет-а-тет с неповторимой, дичайшей северной природой. Опасно, когда иногда попадаешь в места, где правят по своим законам дикие, как сама природа, звери. На Аляске есть всего 1326 миль дорог, по которым можно проехать на машине. Минувшим августом я проехал по дорогам и недорогам Аляски почти 1600 миль. Сами понимаете – приходилось моему джипу, взятому напрокат в Анкоридже, пробираться и по местам, где о сносных дорогах пока еще только мечтают.

Дорог, приятных или сложных, было великое множество, но самыми интересными были для меня дороги на Кенайском полуострове, том самом , где когда-то начинали заселять Аляску русские люди. Здесь, к северу от порта Хомер, я знакомился с приятными душе именами городков – Нинильчик, Солдотна, Кенай. Однажды недалеко от Солдотны дорога вывела меня к большому дорожному щиту с названием «Russian River», Русская река. Местные правила строги к чужакам, везде в Америке, где царит природа, законы всегда – только в ее пользу. И к Русской реке проехать было непросто, дорогу через контрольный пункт могут открыть только бумаги с лицензией на лов рыбы да «ваучеры» на ночлег в домиках для рыбаков, стоящих на высоком берегу Русской реки. Конечно, я слышал об этой известной своим лососем реке, но само название Русская река почему-то обещало размах и ширь, привычные для большинства рек там, в России.

После завершения всех формальностей и покупки разрешения на кратковременный въезд в царство местных рыбаков я оказался у берега речки, которую в России и речкой-то назвать было бы неудобно: метров пятнадцать в ширину, глубиной всего до метра, зато быстрая и мелкая вода кишела здесь крупным лососем, серебристым и оранжево-красным, шедшим по своим делам против течения... День шел к концу, и в том месте, где я вышел к воде, стояло несколько десятков рыбаков, каждый с интервалом в несколько минут вытаскивал рыбину за рыбиной и аккуратно складывал ее в свой специальный ящик... [показать]

– Сколько тут бывает народу в дни большого лова? – спросил я у встречного молодого парня.
Он оглядел речку и, чуть помедлив, сказал:
– Сегодня в полдень вот тут стояло человек сто или больше...
– И никому не тесно? – спросил я.
– Тесно тут только рыбе... А вы что, тоже на рыбалку? Или так, посмотреть?
– Посмотреть, поснимать, я ведь из России родом, как же не побывать на Русской реке?!
– Ну, а если посмотреть, бегите вон туда, – и показал рукой на дорожку, идущую вверх по течению...
– И что там?
– Да медведь там ходит... Шкодливый. Смешной. Но держитесь от него подальше...
Его последние слова догоняли меня уже на бегу. Через сто с чем-то метров я остановился и огляделся. Вот она, река, кишащая рыбой, а медведя нет...
Тут навстречу мне вышли еще три рыбака. Увидев явного чужака с фотоаппаратом, они почти в унисон сказали:
– Если медведя ищете, он там, чуть ниже...
[показать] [показать]
Ощущение, испытанное мною через пару минут после этой встречи, я не забуду никогда. Путешественник, даже самый опытный, всегда должен быть готов к неожиданностям. Я и раньше встречал медведей в сибирской тайге и на Западе Канады, но те были далеко, и у меня не было явного чувства страха. А тут... Средних размеров гризли, видимо, еще молодой самец, с красивым коричневатым мехом, вошел в воду на другом берегу речки, метрах в пятнадцати от меня. Я подумал, что раз и он – рыбак, значит, станет ловить рыбу... Но поведение зверя подсказало, что здесь у него другие дела.

Вечная болезнь репортера – я всю жизнь старался подойти к объекту моего интереса как можно ближе, хотя часто это было явное безрассудство... То же самое случилось и тут, на берегу Русской реки, где кроме меня никого не было, лишь – пока еще не обращающий на меня внимания медведь- гризли, самый опасный хищник из всех обитающих в штате Аляска...

В горной тундре, где даже медведям может надоесть обилие ягод или животных – крупных (до оленей-карибу) или мелких ( зайцы или грызуны), рыба – их самое главное лакомство. На Кенайском полуострове климат мягкий, приятный, в реках – рыбное раздолье, медведей на просторах штата так много, что на карте Аляски около сотни названий рек, ручьев, озер, водопадов, заливов названо именем «Медвежий». Есть у них даже Медвежий каньон. Из всех медведей гризли – самые крупные, опасные и... необщительные. Если они еще могут терпеть оказавшегося поблизости собрата по охоте или рыбной ловле, то в «быту» они держатся особняком, пока не наступает брачный период... В этом путешествии я, к сожалению, так и не добрался до острова Кодьяк, где водятся самые крупные гризли, часто до трех метров ростом и весом почти до тонны. Но и этот «малыш» с Русской реки мне показался зверем вполне серьезным...

Медведь то входил в воду, то выходил из нее, он ловко взбирался на деревья, лежащие на берегу, потом отбегал куда-то в сторону, чтобы тут же снова прыгнуть в воду... Минут через двадцать я все же понял, чем занят этот мохнатый одиночка. Я, конечно, мог потешить себя мыслью о том, что он специально для меня устраивает свое шоу, уж слишком он был артистичным. Все оказалось гораздо проще (позже рыбаки подтвердили мою догадку) – в этих местах каждый медведь имеет свои заветные тайники, куда он прячет выловленную рыбу... Вот «мой» гризли и носился, проверяя свои кладовые и часто перепрятывая рыбу из одного дупла в другое...

[показать]

Целый час я «охотился» за веселым медведем, сделал более ста снимков. Он казался мне мощным и неутомимым, но вдруг он как-то сразу успокоился, обмяк, видимо, устал от беготни и упражнений в воде. Минутку отдохнув, медведь полез на стоявшее у берега высокое дерево, где и залег на крепкой ветке, метрах в семи над берегом...

Тут как раз появились рыбаки, решившие поснимать его своими мобильными телефонными фотокамерами. Они и завершили мое рыбное «образование», рассказав, что в отношении рыбы Аляска действительно занимает уникальное положение: примерно сорок процентов всех поверхностных вод в США приходятся на Аляску, около полусотни ценных пород рыбы живут тут в прекрасных природных условиях... Но, конечно, самые главные породы лососевых это – чинук (по-русски чавыча), серебряный лосось (кижуч), кета и горбуша. Каким воображением можно представить себе жизненный цикл этих рыб? – ведь «взрослая» жизнь лосося проходит в открытом море, а когда они достигают зрелости, миллионы рыб уходят из моря в реки. И не просто в реки, а в те самые, «родные», где когда-то проходил нерест их родителей. За потомством потомство проходят один и тот же немыслимый путь, и ученые по сию пору не знают точно, какой именно «компас» помогает рыбе находить сложнейший путь к месту рождения. Говорят, что «виной» всему особая система обоняния рыбы, но кто знает, насколько это точно?!

[показать] [показать]

[показать] [показать]

Передо мной несла свои воды Русская река, полная рыбы, той самой, что тоже шла по дороге от далекого моря-океана к «дому», чтобы уже никогда больше не вернуться на морской простор. Мне рассказали, что для местных или приезжих рыбаков на Аляске есть более двух тысяч мест, где они могут по-настоящему отвести душу. Не знаю, как они ( я могу это лишь предполагать, потому как никогда не был рыбаком!), но на Русской реке я отвел свою душу, наблюдая за вечным ходом природы, запоминая и фотографируя самые интересные моменты местной жизни. Через год или через сто, окажись я в этом самом месте, наверняка тут будут так же, как сегодня, стоять в ряд деловитые рыбаки, и где-то рядом будут бродить гризли, занятые своим медвежьим промыслом. В старой книге об Аляске я как-то прочитал слова, сказанные одним из первых русских поселенцев Кенайского полуострова: «Тут в речке куда ни ткни острогу, вынимаешь с добычей». Сегодня иное время – острога запрещена законом, а каждому рыбаку дозволено выловить только определенное число рыб. Медведи-гризли, как всегда, рыбачат в чистой воде Русской реки без лицензии, но тоже с неизменным успехом. Природа всем в этих местах щедро наделяет свои плоды. У местных индейцев есть даже особая песня, посвященная первым лососям, пришедшим из моря: «О, чудо жизни! О, великие пловцы! Услышьте нашу благодарность за то, что вы благополучно вернулись! Ваше возвращение – польза для нас, ведь наши жизни так крепко связаны!».

[показать]

Конечно, индейцы правы, ведь вся их жизнь это – проявление великого закона единства противоположностей в Природе, закона жизни и смерти, к неизменной строгости которого я бы добавил еще и фон, на котором проходит их выживание. Этот фон – неизбывная красота природы, которой Аляска делится с каждым, кто в состоянии ее понять, принять, а иногда и запечатлеть для памяти, верной этой красоте!