Одна из самых ярких поэтов-шестидесятников Белла Ахмадулина . Она по праву считалась одним из наиболее ярких поэтов, начинавших свой творческий путь во время «оттепели».

 

Героями стихов Ахмадулиной становились русские поэты — от Пушкина и Цветаевой до друзей и современников А.Вознесенского и Б.Окуджавы, а также простые люди — «кривая Нинка», «электрик Василий». Ахмадулина много переводила. Она — автор многочисленных эссе о Набокове, Ахматовой, Цветаевой, Ерофееве, Твардовском, Высоцком и других крупных творческих личностях, которые, по ее словам, «украсили и оправдали своим участием разное время общего времени, незаметно ставшего эпохой».

 

Белла Ахатовна Ахмадулина родилась 10 апреля 1937 года в Москве. Стихи писала с детства. Во время учебы в Литературном институте имени М.Горького Ахмадулина публиковала стихи в литературных журналах и в рукописном журнале «Синтаксис». В 1959 году Ахмадулина была исключена из института за отказ участвовать в травле Бориса Пастернака, но затем восстановлена. В 1962 году была издана ее первая книга Ахмадулиной «Струна». В 1969-м в эмигрантском издательстве «Посев» вышел поэтический сборник «Озноб». Несмотря на это «крамольное» событие, книги Ахмадулиной, хотя и подвергались строгой цензуре, продолжали издаваться в СССР: «Уроки музыки» (1969), «Стихи» (1975), «Свеча», «Метель»

 

.

МОИ ТОВАРИЩИ 

- Пока! - товарищи прощаются со мной.               

-Пока! - я говорю. - Не забывайте!

- Я говорю:- Почаще здесь бывайте!

- пока товарищи прощаются со мной

. Мои товарищи по лестнице идут,

и подымаются их голоса обратно.

Им надо долго ехать-до Арбата,

до набережной, где их дома ждут.

Я здесь живу.

И памятны давно мне все приметы этой обстановки.

Мои товарищи стоят на остановке,

и долго я смотрю на них в окно.

Им летний дождик брызжет на плащи,

и что-то занимается другое.

Закрыв окно, я говорю:

- О горе, входи сюда, бесчинствуй и пляши!

Мои товарищи уехали домой,

они сидели здесь и говорили,

еще восходит над столом дымок

- это мои товарищи курили.

Но вот приходит человек иной.

Лицо его покойно и довольно.

И я смотрю и говорю: - Довольно!

Мои товарищи так хороши собой!

Он улыбается: - Я уважаю их.

Но вряд ли им удастся отличиться.

- О, им еще удастся отличиться

от всех постылых подвигов твоих.

Удачам все завидуют твоим

- и это тоже важное искусство,

и все-таки другое есть Искусство,

- мои товарищи, оно открыто им.

И снова я прощаюсь:

- Ну, всего хорошего, во всем тебе удачи!

Моим товарищам не надобно удачи!

Мои товарищи добьются своего!