Федорино горе
|
Скачет сито по полям, |
|
|
Но, как чёрная железная нога, |
А за ними блюдца, блюдца — |
|
А на нём, а на нём, |
|
Но ответило корыто: |
Побежали во всю прыть,
Вы в канаву упадёте, |
|
Мимо курица бежала |
Загляни-ка ты в кадушку — |
 [346x442] |
Села бы баба за стол, Да стол за ворота ушёл. Сварила бы баба щи, Да кастрюлю поди поищи! И чашки ушли, и стаканы, Остались одни тараканы. Ой, горе Федоре, Горе! А посуда вперёд и вперёд По полям, по болотам идёт. И чайник шепнул утюгу: «Я дальше идти не могу». И заплакали блюдца: «Не лучше ль вернуться?» И зарыдало корыто: «Увы, я разбито, разбито!» Но блюдо сказало: «Гляди, Кто это там позади?» И видят: за ними из тёмного бора Идёт-ковыляет Федора. Но чудо с лучи лося с ней: Стала Федора добрей. Тихо за ними идёт И тихую песню поёт: «Ой вы, бедные сиротки мои, Утюги и сковородки мои! |
|
Вы подите-ка, немытые, домой, Я водою вас умою ключевой. Я почищу вас песочком, Окачу вас кипяточком, И вы будете опять, Словно солнышко, сиять, А поганых тараканов я повыведу, Прусаков и пауков я повымету!» И сказала скалка: «Мне Федору жалко». И сказала чашка: «Ах, она бедняжка!» И сказали блюдца: «Надо бы вернуться!» И сказали утюги: «Мы Федоре не враги!» Долго, долго целовала И ласкала их она, Поливала, умывала, Полоскала их она. «Уж не буду, уж не буду Я посуду обижать, Буду, буду я посуду И любить и уважать!» Засмеялися кастрюли, Самовару подмигнули: «Ну, Федора, так и быть, Рады мы тебя простить!» |
|
Полетели, |
Самовар стоит, |
Конец