• Авторизация
Дневник Шахаризада Лента друзей - Дневник - Полная версия


Гадкий утенок 09-02-2012 22:59 к комментариям - к полной версии - понравилось!


Гадкий утенок (сказка)

 

[показать]Хорошо было за городом! Стояло лето, рожь уже по­желтела, овсы зеленели, сено было сметано в сто­га. За полями и лугами тянулись большие леса с глубокими озерами в самой чаще. Да, хорошо бы­ло за городом! На солнечном припеке раскинулась старая усадьба, окруженная глубокими канавами с водой; от самой ограды вплоть до воды рос лопух, да такой большой, что ма­ленькие ребятишки могли стоять под самыми крупными из его листьев во весь рост. В чаще лопуха было так же глухо и дико, как в густом лесу, и вот там-то сидела на яйцах утка. Сидела она уже давно, и ей порядком надоело это сидение, ее мало навещали: другим уткам больше нравилось плавать по канавкам, чем сидеть в лопухе да крякать с нею. Наконец яичные скорлупки затрещали. «Пи! пи!» - послы­шалось из них: яичные желтки ожили и повысунули из скор­лупок носики.
-  Живо! живо! - закрякала утка, и утята заторопились, кое-как выкарабкались и начали озираться кругом.
- Как мир велик! - сказали утята.
Еще бы! Тут было куда просторнее, чем в скорлупе.
- А вы думаете, что тут и весь мир? - сказала мать. - Нет! Он тянется далеко-далеко, туда, за сад, к полю священника, но там я отроду не бывала!.. Ну все, что ли, вы тут? - И она встала. — Ах нет, не все! Самое большое яйцо целехонько! Да скоро ли этому будет конец! Право, мне уже надоело.
И она уселась опять.
- Ну, как дела? - заглянула к ней старая утка.
- Да вот, еще одно яйцо остается! - сказала молодая утка. -Сижу, сижу, а все толку нет! Но посмотри-ка на других! Про­сто прелесть! Ужасно похожи на отца! А он-то, негодный, и не навестил меня ни разу!
- Постой-ка, я взгляну на яйцо! - сказала старая утка. -Может статься, это индюшачье яйцо! Меня тоже надули раз! Ну и маялась же я, как вывела индюшат! Они ведь страсть как боятся воды; уж я и крякала, и звала, и толка­ла их в воду - не идут да и все! Дай мне взглянуть на яйцо! Ну, так и есть! Индюшачье! Брось-ка его да ступай учи дру­гих плавать!
- Посижу уж еще! - сказала молодая утка. - Сидела столь­ко, что можно посидеть и еще немножко.
Наконец затрещала скорлупа и самого большого яйца. «Пи! пи-и!» - и оттуда вывалился огромный некрасивый пте­нец. Утка оглядела его.
- Ужасно велик! - сказала она. - И совсем не похож на ос­тальных! Неужели это индюшонок? Ну да в воде-то он у меня побывает, хоть бы мне пришлось столкнуть его туда силой!
На другой день погода стояла чудесная, зеленый лопух весь был залит солнцем. Утка со всею своею семьей отправи­лась к канаве. Бултых! - И утка очутилась в воде.
- За мной! Живо! - позвала она утят, и те один за другим тоже бултыхнулись в воду. Сначала вода покрыла их с головками, но затем они вы­нырнули и поплыли так, что любо глядеть. Лапки у всех работали без устали, и некрасивый серый утенок не отста­вал от других.
- Какой же это индюшонок? - сказала утка. - Ишь как слав­но гребет лапками, как прямо держится! Нет, это мой собствен­ный сын! Да он вовсе и недурен, если посмотреть на него хоро­шенько! Ну, живо, живо, за мной! Я сейчас введу вас в общество -мы отправимся на птичий двор. Но держитесь ко мне поближе, чтобы кто-нибудь не наступил на вас, да берегитесь кошек!
Скоро добрались и до птичьего двора. Батюшки! Что тут был за шум и гам! [показать]Две семьи дрались из-за одной угриной го­ловки, и в конце концов она досталась кошке.
- Вот как идут дела на белом свете! — сказала утка и облиз­нула язычком клюв - ей тоже хотелось отведать угриной го­ловки. - Ну, ну, шевелите лапками! — сказала она утятам. -Крякните и поклонитесь вон той старой утке! Она здесь знат­нее всех! Она испанской породы и потому такая жирная. Ви­дите, у нее на лапке красный лоскуток? Как красиво! Это знак высшего отличия, какого только
может удостоиться утка. Люди да­ют этим понять, что не желают по­терять ее; по этому лоскутку ее узнают и люди и животные. Ну, живо! Да не держите лапки вмес­те! Благовоспитанный утенок должен держать лапки врозь и выворачивать их наружу, как па­паша с мамашей! Вот так! Кла­няйтесь теперь и крякайте!
Утята так и сделали; но другие утки оглядывали их и громко го­ворили:
- Ну вот, еще целая орава! Точно нас мало было! А этот-то какой бе­зобразный! Его уж мы не потерпим!
И сейчас же одна утка подско­чила и клюнула его в шею. - Оставьте его! - сказала утка-мать. - Он ведь вам ничего не сделал!
-  Это верно, но он такой большой и странный! - отвечала забияка. - Ему надо задать хорошую трепку!
-  Славные у тебя детки! - сказала старая утка с красным лоскутком на лапке. - Все очень милы, кроме вот этого... Этот не удался! Хорошо бы его переделать!
- Никак нельзя, ваша милость! - ответила утка-мать. - Он некрасив, но у него доброе сердце, и плавает он не хуже, смею даже сказать - лучше других. Я думаю, что он вырас­тет, похорошеет или станет со временем поменьше. Он зале­жался в яйце, оттого и не совсем удался. -- И она повела но­сиком по перышкам большого утенка. Кроме того, он селезень, а селезню красота не так ведь нужна. Я думаю, он возмужает и пробьет себе дорогу!
- Остальные утята очень-очень милы! -- повторила старая утка. - Ну, будьте же как дома, а найдете угриную головку, можете принести ее мне.
Вот они и стали вести себя как дома. Только бедного утен­ка, который вылупился позже всех и был такой безобраз­ный, клевали, толкали и осыпали насмешками решительно все - и утки и куры.
[показать]- Он больно велик! - говорили все, а индейский петух, ко­торый родился со шпорами на ногах и потому воображал се­бя императором, надулся, словно корабль на всех парусах, подлетел к утенку, поглядел на него и пресердито залопотал; гребешок у него так весь и налился кровью. Бедный утенок просто не знал, что ему делать, как быть. И надо же ему бы­ло уродиться таким безобразным, чтобы сделаться посмеши­щем для всего птичьего двора!
Так прошел первый день, затем стало еще хуже. Все гнали бедняжку, даже братья и сестры сердито говорили ему:
- Хоть бы кошка утащила тебя, несносного урода! А мать прибавляла:
- Глаза бы мои на тебя не глядели!
Утки клевали его, куры щипали, а девушка, которая дава­ла птицам корм, толкала ногою. Не выдержал утенок, перебежал двор и - через изгородь! «Они испугались меня, такой я безобразный!» - подумал
утенок и пустился наутек, сам не зная куда. Бежал-бежал,
пока не очутился в болоте, где жили дикие утки. Усталый и
печальный, он просидел тут всю ночь.
Утром утки вылетели из гнезда и увидали нового товарища.
- Ты кто такой? - спросили они, а утенок вертелся, раскла­нивался на все стороны, как умел.
- Ты пребезобразный! - сказали дикие утки. - Но нам до этого нет дела, только не думай породниться с нами!
Бедняжка! Где уж ему было думать об этом! Лишь бы поз­волили ему посидеть в камышах да попить болотной водицы.

Два дня провел он в болоте, на третий явились два диких гусака. Они недавно вылупились из яиц и потому выступали очень гордо.
- Слушай, дружище! - сказали они. - Ты такой урод, что, право, нравишься нам! Хочешь летать с нами и быть вольной птицей? Недалеко отсюда, в другом болоте, живут пре-миленькие дикие гусыни-барышни. Ты такой урод, чего доб­рого, будешь иметь у них большой успех!
«Пиф! паф!» - раздалось вдруг над болотом, и оба гусака упали в камыши мертвыми. «Паф! паф!» - раздалось опять, и из камышей поднялась целая стая диких гусей. Охотники оцепили болото со всех сторон. По болоту шлепали охотничьи собаки. Бедный утенок от страха хотел было спрятать голову под крыло, как глядь - перед ним охотничья собака с высуну­тым языком и сверкающими злыми глазами. Она приблизила к утенку свою пасть, оскалила зубы и побежала дальше.
- Слава богу! - перевел дух утенок. - Слава богу! Я так бе­зобразен, что даже собаке противно укусить меня!
Пальба стихла только к вечеру, но утенок долго еще боялся по­шевелиться. Прошло несколько часов, пока он осмелился встать, оглядеться и пуститься бежать дальше по полям и лугам. Дул такой сильный ветер, что утенок еле-еле мог двигаться.
К ночи он добежал до бедной избушки. Избушка так обвет­шала, что готова была упасть, да не знала, на какой бок, по­тому и держалась. Ветер так и подхватывал утенка - того и гляди, унесет! - приходилось упираться в землю хвостом!
[показать]Надвигался ураган; что было делать бедняжке? К счастью, он заметил, что дверь избушки соскочила с одной петли и ви­сит совсем криво; можно было свободно проскользнуть через эту щель. Так он и сделал.
В избушке жила старушка с котом и курицей. Кота она звала сыночком; он умел выгибать спинку, мурлыкать и даже испус­кать искры, если его гладили против шерсти. У курицы были маленькие, коротенькие ножки, и ее прозвали Коротконожкой; она прилежно несла яйца, и старушка любила ее, как дочку.
Утром пришельца заметили; кот начал мурлыкать, а кури­ца квохтать.
- Что там? - спросила старушка, осмотрелась кругом и за­метила утенка, но по слепоте своей приняла его за жирную утку, которая отбилась от дому.
- Вот так находка! - сказала старушка. - Теперь у меня будут утиные яйца, если только это не селезень. Ну да уви­дим, испытаем!
И утенка приняли на испытание, но прошло недели три, а яиц все не было. Господином в доме был кот, а госпожою ку­рица, и оба всегда говорили: «Мы и весь свет!» Они считали самих себя половиной всего света, притом - лучшею его по­ловиной. Утенку же казалось, что можно на этот счет быть и другого мнения. Курица, однако, этого не потерпела.
— Умеешь ты нести яйца? - спросила она утенка. -Нет!
- Так и держи язык на привязи! А кот спросил:
- Умеешь ты выгибать спину и испускать искры? -Нет!
- Так не суйся со своим мнением, когда говорят умные люди! И утенок сидел в углу нахохлившись. Вдруг вспомнились
ему свежий воздух и солнышко, и ему страшно захотелось поплавать. Он не выдержал и сказал об этом курице.
- Да что с тобой?! - спросила она. - Бездельничаешь, вот тебе блажь в голову и лезет! Неси-ка яйца или мурлычь, дурь-то и пройдет! - Ах, плавать по воде так приятно! - сказал утенок. - А что за наслаждение нырять в самую глубь с головой!
- Хорошо наслаждение! - сказала курица. — Ты совсем рех­нулся? Спроси у кота, он умнее всех, кого я знаю, нравится ли ему плавать или нырять! О себе самой я уж не говорю! Спроси, наконец, у нашей старушки хозяйки, умнее ее нет никого на свете! По-твоему, и ей хочется плавать или нырять?
- Вы меня не понимаете! — сказал утенок.
- Если уж мы не понимаем, так кто тебя поймет! Что ж, ты хочешь быть умнее кота и хозяйки, не говоря уже обо мне? Не дури, а благодари-ка лучше создателя за все, что для тебя сделали! Тебя приютили, пригрели, тебя окружает такое об­щество, в котором ты можешь чему-нибудь научиться, но ты пустая голова, и говорить-то с тобой не стоит! Уж поверь мне! Я желаю тебе добра, потому и браню тебя - так всегда узна­ются истинные друзья! Старайся же нести яйца или выучись мурлыкать да пускать искры!
-  Я думаю, мне лучше уйти отсюда куда глаза глядят! -сказал утенок.
- Скатертью дорога! - ответила курица.
И утенок ушел. Он плавал и нырял, но все животные по-прежнему презирали его за уродство.
Настала осень; листья на деревьях пожелтели и побурели; ветер подхватывал и кружил их; наверху, в небе, стало так холодно, что тяжелые облака сеяли град и снег, а на изгоро­ди сидел ворон и каркал от холода во все горло. Плохо прихо­дилось бедному утенку. [показать]
Раз вечером, когда солнце так красиво садилось, из-за кус­тов поднялась целая стая чудных, больших птиц: белые как снег, с длинными, гибкими шеями! То были лебеди. Они испу­стили какой-то странный крик, взмахнули великолепными, большими крыльями и полетели с холодных лугов в теплые края, за синее море. Они поднялись высоко-высоко, а бедного утенка охватило какое-то смутное волнение. Он завертелся в воде, как волчок, вытянул шею и тоже испустил такой гром­кий и странный крик, что и сам испугался. Чудные птицы не шли у него из головы, и когда они окончательно скрылись из виду, он нырнул на самое дно, вынырнул опять и был словно вне себя. Утенок не знал, как зовут этих птиц, куда они лете­ли, но полюбил их, как не любил до сих пор никого. Он не за­видовал их красоте; ему и в голову не могло прийти пожелать походить на них; он рад был бы и тому, чтоб хоть утки-то его от себя не отталкивали. Бедный гадкий утенок!
А зима стояла холодная-прехолодная. Утенку приходи­лось плавать без отдыха, чтобы не дать воде замерзнуть сов­сем, но с каждою ночью свободное ото льда пространство ста­новилось все меньше и меньше. Морозило так, что ледяная кора трещала. Утенок без устали работал лапками, но под ко­нец обессилел, приостановился и весь обмерз.
Рано утром мимо проходил крестьянин, увидал примерз­шего утенка, разбил лед своим деревянным башмаком и при­нес птицу домой к жене. Утенка отогрели.
Но вот дети вздумали играть с ним, а он вообразил, что они хотят обидеть его, и шарахнулся со страха прямо в подойник с молоком - молоко все расплескалось. [показать] Женщина вскрикну­ла и всплеснула руками; утенок между тем влетел в кадку с маслом, а оттуда в бочонок с мукой. Батюшки, на что он был похож! Женщина вопила и гонялась за ним с угольными щипцами, дети бегали, сшибая друг друга с ног, хохотали и визжали. Хорошо, что дверь стояла отворенной, утенок вы­бежал, кинулся в кусты, прямо на свежевыпавший снег и долго-долго лежал там почти без чувств.
Было бы чересчур печально описывать все злоключения утенка за эту суровую зиму. Когда же солнышко опять при­грело землю своими теплыми лучами, он лежал в болоте, в камышах. Запели жаворонки, пришла весна. Утенок взмахнул крыльями и полетел; теперь крылья его шумели и были куда крепче прежнего. Не успел он опо­мниться, как уже очутился в большом саду. Яблони стояли все в цвету; душистая сирень склонила свои длинные зеле­ные ветви над извилистым каналом.
Ах, как тут было хорошо, как пахло весною! Вдруг из чащи тростника выплыли три чудных белых лебедя. Они плыли так легко и плавно, точно скользили по воде. Утенок узнал красивых птиц, и его охватила какая-то странная грусть.
«Полечу-ка я к этим царственным птицам; они, наверное, убьют меня за то, что я, такой безобразный, осмелился при­близиться к ним, но пусть! [показать]Лучше пусть они меня убьют, чем сносить щипки уток и кур, толчки птичницы да терпеть хо­лод и голод зимою!»
И он слетел на воду и поплыл навстречу красавцам лебе­дям, которые, завидя его, тоже устремились к нему.
- Убейте меня! - сказал бедняжка и опустил голову, ожи­дая смерти, но что же увидел он в чистой, как зеркало, воде? Свое собственное отражение, но он был уже не безобразною темно-серою птицей, а - лебедем!
Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылу­пился из лебединого яйца!
Теперь он был рад, что перенес столько горя и бедствий, -он лучше мог оценить свое счастье и все окружавшее его ве­ликолепие. Большие лебеди плавали вокруг него и ласкали его, гладили клювами.
В сад прибежали маленькие дети; они стали бросать лебедям хлебные крошки и зерна, а самый меньшой из них закричал:
- Новый, новый!
И все остальные подхватили:
- Да, новый, новый! - хлопали в ладоши и приплясывали от радости; потом побежали за отцом и матерью и опять бро­сали в воду крошки хлеба и пирожного. Все говорили, что но­вый красивее всех. Такой молоденький, прелестный!
И старые лебеди склонили перед ним головы.
А он совсем смутился и спрятал голову под крыло, сам не зная зачем. Он был чересчур счастлив, но нисколько не воз­гордился - доброе сердце не знает гордости, - он помнил то время, когда все его презирали и гнали. А теперь все говорят, что он прекраснейший между прекрасными птицами! Си­рень склоняла к нему в воду свои душистые ветви, солныш­ко светило так славно... И вот крылья его зашумели, строй­ная шея выпрямилась, а из груди вырвался ликующий крик:
- Мог ли я мечтать о таком счастье, когда был еще гадким утенком!

- КОНЕЦ - 

вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (1):


Комментарии (1): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Гадкий утенок | Шахаризада - Дневник Шахаризада | Лента друзей Шахаризада / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»