[показать]В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик и старуха, и было у них три сына. Младшего звали Иванушка. Жили они — не ленились, с утра до ночи трудились: пашню пахали да хлеб засевали.
Разнеслась вдруг в том царстве-государстве дурная весть: собирается чудо-юдо поганое на их землю напасть, всех людей истребить, все города-сёла огнём спалить. Затужили старик со старухой, загоревали. А старшие сы­новья утешают их:
— Не горюйте, батюшка и матушка! Пойдём мы на чудо-юдо, будем с ним биться насмерть! А чтобы вам одним не тосковать, пусть с вами Иванушка останется: он ещё очень молод, чтоб на бой идти. — Нет, — говорит Иванушка, — не хочу дома оставать­ся, пойду и я с чудом-юдом биться!
Не стали старик со старухой его удерживать да отгова­ривать. Снарядили они всех троих сыновей в путь-дорогу. Взяли братья дубины тяжёлые, взяли котомки с хлебом-солью, сели на добрых коней и поехали. Долго ли, корот­ко ли ехали — встречается им старый человек.
— Здорово, добрые молодцы!
— Здравствуй, дедушка!
— Куда это вы путь держите?
— Едем мы с поганым чудом-юдом биться-сражаться, родную землю защищать!
— Доброе это дело! Только для битвы вам нужны не ду­бинки, а мечи булатные.
— А где же их достать, дедушка?
— А я вас научу. Поезжайте-ка вы, добрые молодцы, всё прямо. Доедете вы до высокой горы. А в той горе — пещера глубокая. Вход в неё большим камнем завален. Отвалите камень, войдите в пещеру и найдёте там мечи булатные.
Поблагодарили братья прохожего и поехали прямо, как он учил. Видят — стоит гора высокая, с одной стороны большой серый камень привален. [показать]Отвалили братья тот ка­мень и вошли в пещеру. А там оружия всякого — и не соч­тёшь! Выбрали они себе по мечу и поехали дальше.
— Спасибо, — говорят, — прохожему человеку. С меча­ми-то нам куда сподручнее биться будет!
Ехали они, ехали и приехали в какую-то деревню. [показать]Смот­рят — кругом ни одной живой души нет. Всё повыжжено, поломано.
Стоит одна маленькая избушка. Вошли братья в избуш­ку. Лежит на печке старуха да охает.
— Здравствуй, бабушка! — говорят братья.
— Здравствуйте, молодцы! Куда путь держите?
— Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калиновый мост. Хотим с чудом-юдом сразиться, на свою землю не допустить.
— Ох, молодцы, за доброе дело взялись! Ведь он, зло­дей, всех разорил, разграбил! И до нас добрался. Только я одна здесь уцелела...
Переночевали братья у старухи, поутру рано встали и отправились снова в путь-дорогу.
Подъезжают к самой реке Смородине, к калиновому мосту. По всему берегу лежат мечи да луки поломанные, лежат кости человеческие. Нашли братья пустую избушку и решили остановиться в ней.
— Ну, братцы, — говорит Иван, — заехали мы в чуже­дальнюю сторону, надо нам ко всему прислушиваться да приглядываться. Давайте по очереди в дозор ходить, чтоб чудо-юдо через калиновый мост не пропустить.
В первую ночь отправился в дозор старший брат. Про­шёл он по берегу, посмотрел за реку Смородину — всё тихо, никого не видать, ничего не слыхать. Лёг старший брат под ракитов куст и заснул крепко, захрапел громко. А Иван лежит в избушке — не спится ему, не дремлется. Как пошло время за полночь, взял он свой меч булатный и отправился к реке Смородине. Смотрит — под кустом старший брат спит, во всю мочь храпит. Не стал Иван его будить. Спрятался под калиновый мост, стоит, переезд сторожит. Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы закричали — подъезжает чудо-юдо о шести головах. Выехал он на середину калинового моста — конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёрный пёс ощетинился. Говорит чудо-юдо шестиголовое:
— Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты, чёрный во­рон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пёс, ощетинился? Или вы чуете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился! Я его на одну руку посажу, другой прихлопну! [показать]
Вышел тут Иван — крестьянский сын из-под моста и го­ворит:
— Не хвались, чудо-юдо поганое! Не подстрелил ясного сокола — рано перья щипать! Не узнал доброго молодца — нечего срамить его! Давай-ка лучше силы пробовать: кто одолеет, тот и похвалится.
Вот сошлись они, поравнялись да так ударились, что кругом земля загудела.
Чуду-юду не посчастливилось: Иван — крестьянский сын с одного взмаха сшиб ему три головы.
— Стой, Иван — крестьянский сын! — кричит чудо-юдо. — Дай мне передохнуть! — Что за отдых! У тебя, чудо-юдо, три головы, а у меня одна. Вот как будет у тебя одна голова, тогда и отдыхать станем.
Снова они сошлись, снова ударились.
Иван — крестьянский сын отрубил чуду-юду и послед­ние три головы. После того рассёк туловище на мелкие части и побросал в реку Смородину, а шесть голов под ка­линовый мост сложил. Сам в избушку вернулся и спать улёгся.
Поутру приходит старший брат. Спрашивает его Иван:
— Ну что, не видал ли чего?
— Нет, братцы, мимо меня и муха не пролетала! Иван ему ни словечка на это не сказал.
На другую ночь отправился в дозор средний брат. Похо­дил он, походил, посмотрел по сторонам и успокоился. Забрался в кусты и заснул.

Иван и на него не понадеялся. Как пошло время за пол­ночь, он тотчас снарядился, взял свой острый меч и по­шёл к реке Смородине. Спрятался под калиновый мост и стал караулить. [показать]Вдруг на реке воды взволновались, на дубах орлы рас­кричались — подъезжает чудо-юдо девятиголовое. Только на калиновый мост въехал — конь под ним спот­кнулся, чёрный ворон на плече встрепенулся, позади чёр­ный пёс ощетинился... Чудо-юдо коня — плеткой по бокам, ворона — по перь­ям, пса — по ушам! — Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего ты, чёрный во­рон, встрепенулся? Почему ты, чёрный пёс, ощетинился? Или чуете вы, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: я его одним пальцем убью! Выскочил Иван — крестьянский сын из-под калинового моста: — Погоди, чудо-юдо, не хвались, прежде за дело при­мись! Ещё посмотрим, чья возьмёт! Как взмахнул Иван своим булатным мечом раз-другой, так и снёс у чуда-юда шесть голов. А чудо-юдо ударил — по колени Ивана в сырую землю вогнал. Иван — крестьян­ский сын захватил горсть песку и бросил своему врагу прямо в глазищи. Пока чудо-юдо глазищи протирал да прочищал, Иван срубил ему и остальные головы. Потом рассёк туловище на мелкие части, побросал в реку Смородину, а девять голов под калиновый мост сложил. Сам в избушку вернулся. Лёг и заснул, будто ничего не случилось. Утром приходит средний брат. — Ну что, — спрашивает Иван, — не видал ли ты за ночь чего? — Нет, возле меня ни одна муха не пролетала, ни один комар не пищал. — Ну, коли так, пойдёмте со мной, братцы дорогие, я вам и комара, и муху покажу. [показать] Привёл Иван братьев под калиновый мост, показал им чудо-юдовы головы. — Вот, — говорит, — какие здесь по ночам мухи да ко­мары летают. А вам, братцы, не воевать, а дома на печке лежать! Застыдились братья. — Сон, — говорят, — повалил... На третью ночь собрался идти в дозор сам Иван. — Я, — говорит, — на страшный бой иду! А вы, братцы, всю ночь не спите, прислушивайтесь: как услышите мой посвист — выпустите моего коня и сами ко мне на помощь спешите. Пришёл Иван — крестьянский сын к реке Смородине, стоит под калиновым мостом, дожидается. Только пошло время за полночь, сырая земля заколеба­лась, воды в реке взволновались, буйные ветры завыли, на дубах орлы закричали. [показать]Выезжает чудо-юдо двенадцатиголовое. Все двенад­цать голов свистят, все двенадцать огнём-пламенем пы­шут. Конь у чуда-юда о двенадцати крылах, шерсть у коня медная, хвост и грива железные. Только въехал чудо-юдо на калиновый мост — конь под ним споткнулся, чёрный ворон на плече встрепе­нулся, чёрный пёс позади ощетинился. Чудо-юдо коня — плёткой по бокам, ворона — по перьям, пса — по ушам! — Что ты, мой конь, споткнулся? Отчего, чёрный ворон, встрепенулся? Почему, чёрный пёс, ощетинился? Или чу­ете, что Иван — крестьянский сын здесь? Так он ещё не родился, а если и родился, так на бой не сгодился: только дуну — и праху его не останется! Вышел тут из-под калинового моста Иван — крестьян­ский сын: — Погоди, чудо-юдо, хвалиться: как бы тебе не осра­миться! — А, так это ты, Иван — крестьянский сын. Зачем при­плёл сюда? — На тебя, вражья сила, посмотреть, твоей храбрости испробовать! — Куда тебе мою храбрость пробовать! Ты муха передо мной! Отвечает Иван — крестьянский сын чуду-юду: — Пришёл я не сказки тебе рассказывать и не твои слу­шать. Пришёл я насмерть биться, от тебя, проклятого, добрых людей избавить! Размахнулся тут Иван своим острым мечом и срубил чу­ду-юду три головы. Чудо-юдо подхватил эти головы, чирк­нул по ним своим огненным пальцем, к шеям приложил, и тотчас все головы приросли, будто и с плеч не падали. Плохо пришлось Ивану: чудо-юдо свистом его оглуша­ет, огнём его жжёт-палит, искрами его осыпает, по коле­ни в сырую землю его вгоняет... Асам посмеивается: — Не хочешь ли ты отдохнуть, Иван — крестьянский сын? — Что за отдых? По-нашему — бей-руби, себя не бере­ги! — говорит Иван.

Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стёкла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат. Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил чуду-юду шесть голов. Чудо-юдо подхватил свои головы, чиркнул огненным пальцем, к шеям прило­жил — и опять все головы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сырую землю. Видит Иван — дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья всё спят, ничего не слышат.
В третий раз размахнулся Иван — крестьянский сын, срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — головы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в сырую землю по самые плечи...
Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того уда­ра избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат — Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся.
Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали. Иванов конь прискакал, стал бить чудо-юдо копытами. Засвистел чудо-юдо, зашипел, начал коня искрами осыпать.
А Иван — крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк чуду-юду огненный палец. [показать]Пос­ле того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассёк и побросал в реку Смо­родину. Прибегают тут братья.
— Эх вы! — говорит Иван. — Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!
Привели его братья к избушке, умыли, накормили-на­поили и спать уложили. Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.
— Куда это ты в такую рань поднялся? — говорят бра­тья. — Отдохнул бы после такого побоища!
— Нет, — отвечает Иван, — не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать — обронил там.
— Охота тебе! — говорят братья. — Заедем в город — новый купишь.
— Нет, мне мой нужен!
Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через калиновый мост и прокрался незаметно к чудо-юдовым каменным палатам.
[показать]Подошёл к открытому окошку и стал слушать — не за­мышляют ли здесь ещё чего? Смотрит — сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они и сговариваются.
Первая говорит:
— Отомщу я Ивану — крестьянскому сыну за моего му­жа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвра­щаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить — и с первого же глотка мёртвы­ми — свалятся! Это ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха. Вторая говорит:
— А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть — тут их и разорвёт на мелкие кусочки!
— И ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.
— А я, — говорит третья, — напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёл­ковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть — тут-то их и спалит огнём!
— И ты хорошо придумала! — молвила змеиха. — Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу!
Подслушал Иван — крестьянский сын эти речи и вер­нулся к братьям.
— Ну что, нашёл ты свой кушак? — спрашивают братья.
— Нашёл.
— И стоило время на это тратить!
— Стоило, братцы!
После того собрались братья и поехали домой.
Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, та­кой знойный. Пить хочется — терпенья нет!
Смотрят братья — стоит колодец, в колодце серебря­ный ковшик плавает. Говорят они Ивану:
— Давай, братец, остановимся, холодной водицы по­пьём и коней напоим!
— Неизвестно, какая в том колодце вода, — отвечает Иван. — Может, гнилая да грязная.



 Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стёкла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат. Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил чуду-юду шесть голов. Чудо-юдо подхватил свои головы, чиркнул огненным пальцем, к шеям прило­жил — и опять все головы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сырую землю. Видит Иван — дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья всё спят, ничего не слышат.
В третий раз размахнулся Иван — крестьянский сын, срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — головы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в сырую землю по самые плечи...
Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того уда­ра избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат — Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся.
Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали. Иванов конь прискакал, стал бить чудо-юдо копытами. Засвистел чудо-юдо, зашипел, начал коня искрами осыпать.
А Иван — крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк чуду-юду огненный палец. [показать]Пос­ле того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассёк и побросал в реку Смо­родину. Прибегают тут братья.
— Эх вы! — говорит Иван. — Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!
Привели его братья к избушке, умыли, накормили-на­поили и спать уложили. Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.
— Куда это ты в такую рань поднялся? — говорят бра­тья. — Отдохнул бы после такого побоища!
— Нет, — отвечает Иван, — не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать — обронил там.
— Охота тебе! — говорят братья. — Заедем в город — новый купишь.
— Нет, мне мой нужен!
Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через калиновый мост и прокрался незаметно к чудо-юдовым каменным палатам.
[показать]Подошёл к открытому окошку и стал слушать — не за­мышляют ли здесь ещё чего? Смотрит — сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они и сговариваются.
Первая говорит:
— Отомщу я Ивану — крестьянскому сыну за моего му­жа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвра­щаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить — и с первого же глотка мёртвы­ми — свалятся! Это ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха. Вторая говорит:
— А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть — тут их и разорвёт на мелкие кусочки!
— И ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.
— А я, — говорит третья, — напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёл­ковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть — тут-то их и спалит огнём!
— И ты хорошо придумала! — молвила змеиха. — Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу!
Подслушал Иван — крестьянский сын эти речи и вер­нулся к братьям.
— Ну что, нашёл ты свой кушак? — спрашивают братья.
— Нашёл.
— И стоило время на это тратить!
— Стоило, братцы!
После того собрались братья и поехали домой.
Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, та­кой знойный. Пить хочется — терпенья нет!
Смотрят братья — стоит колодец, в колодце серебря­ный ковшик плавает. Говорят они Ивану:
— Давай, братец, остановимся, холодной водицы по­пьём и коней напоим!
— Неизвестно, какая в том колодце вода, — отвечает Иван. — Может, гнилая да грязная.



 Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стёкла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат. Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил чуду-юду шесть голов. Чудо-юдо подхватил свои головы, чиркнул огненным пальцем, к шеям прило­жил — и опять все головы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сырую землю. Видит Иван — дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья всё спят, ничего не слышат.
В третий раз размахнулся Иван — крестьянский сын, срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — головы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в сырую землю по самые плечи...
Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того уда­ра избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат — Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся.
Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали. Иванов конь прискакал, стал бить чудо-юдо копытами. Засвистел чудо-юдо, зашипел, начал коня искрами осыпать.
А Иван — крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк чуду-юду огненный палец. [показать]Пос­ле того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассёк и побросал в реку Смо­родину. Прибегают тут братья.
— Эх вы! — говорит Иван. — Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!
Привели его братья к избушке, умыли, накормили-на­поили и спать уложили. Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.
— Куда это ты в такую рань поднялся? — говорят бра­тья. — Отдохнул бы после такого побоища!
— Нет, — отвечает Иван, — не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать — обронил там.
— Охота тебе! — говорят братья. — Заедем в город — новый купишь.
— Нет, мне мой нужен!
Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через калиновый мост и прокрался незаметно к чудо-юдовым каменным палатам.
[показать]Подошёл к открытому окошку и стал слушать — не за­мышляют ли здесь ещё чего? Смотрит — сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они и сговариваются.
Первая говорит:
— Отомщу я Ивану — крестьянскому сыну за моего му­жа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвра­щаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить — и с первого же глотка мёртвы­ми — свалятся! Это ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха. Вторая говорит:
— А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть — тут их и разорвёт на мелкие кусочки!
— И ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.
— А я, — говорит третья, — напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёл­ковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть — тут-то их и спалит огнём!
— И ты хорошо придумала! — молвила змеиха. — Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу!
Подслушал Иван — крестьянский сын эти речи и вер­нулся к братьям.
— Ну что, нашёл ты свой кушак? — спрашивают братья.
— Нашёл.
— И стоило время на это тратить!
— Стоило, братцы!
После того собрались братья и поехали домой.
Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, та­кой знойный. Пить хочется — терпенья нет!
Смотрят братья — стоит колодец, в колодце серебря­ный ковшик плавает. Говорят они Ивану:
— Давай, братец, остановимся, холодной водицы по­пьём и коней напоим!
— Неизвестно, какая в том колодце вода, — отвечает Иван. — Может, гнилая да грязная.



 Свистнул он, бросил свою правую рукавицу в избушку, где братья его дожидались. Рукавица все стёкла в окнах повыбила, а братья спят, ничего не слышат. Собрался Иван с силами, размахнулся ещё раз, сильнее прежнего, и срубил чуду-юду шесть голов. Чудо-юдо подхватил свои головы, чиркнул огненным пальцем, к шеям прило­жил — и опять все головы на местах. Кинулся он тут на Ивана, забил его по пояс в сырую землю. Видит Иван — дело плохо. Снял левую рукавицу, запустил в избушку. Рукавица крышу пробила, а братья всё спят, ничего не слышат.
В третий раз размахнулся Иван — крестьянский сын, срубил чуду-юду девять голов. Чудо-юдо подхватил их, чиркнул огненным пальцем, к шеям приложил — головы опять приросли. Бросился он тут на Ивана и вогнал его в сырую землю по самые плечи...
Снял Иван свою шапку и бросил в избушку. От того уда­ра избушка зашаталась, чуть по бревнам не раскатилась. Тут только братья проснулись, слышат — Иванов конь громко ржёт да с цепей рвётся.
Бросились они на конюшню, спустили коня, а следом за ним и сами побежали. Иванов конь прискакал, стал бить чудо-юдо копытами. Засвистел чудо-юдо, зашипел, начал коня искрами осыпать.
А Иван — крестьянский сын тем временем вылез из земли, изловчился и отсёк чуду-юду огненный палец. [показать]Пос­ле того давай рубить ему головы. Сшиб все до единой! Туловище на мелкие части рассёк и побросал в реку Смо­родину. Прибегают тут братья.
— Эх вы! — говорит Иван. — Из-за сонливости вашей я чуть головой не поплатился!
Привели его братья к избушке, умыли, накормили-на­поили и спать уложили. Поутру рано Иван встал, начал одеваться-обуваться.
— Куда это ты в такую рань поднялся? — говорят бра­тья. — Отдохнул бы после такого побоища!
— Нет, — отвечает Иван, — не до отдыха мне: пойду к реке Смородине свой кушак искать — обронил там.
— Охота тебе! — говорят братья. — Заедем в город — новый купишь.
— Нет, мне мой нужен!
Отправился Иван к реке Смородине, да не кушак стал искать, а перешёл на тот берег через калиновый мост и прокрался незаметно к чудо-юдовым каменным палатам.
[показать]Подошёл к открытому окошку и стал слушать — не за­мышляют ли здесь ещё чего? Смотрит — сидят в палатах три чудо-юдовы жены да мать, старая змеиха. Сидят они и сговариваются.
Первая говорит:
— Отомщу я Ивану — крестьянскому сыну за моего му­жа! Забегу вперёд, когда он с братьями домой возвра­щаться будет, напущу жары, а сама обернусь колодцем. Захотят они воды выпить — и с первого же глотка мёртвы­ми — свалятся! Это ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха. Вторая говорит:
— А я забегу вперёд и обернусь яблоней. Захотят они по яблочку съесть — тут их и разорвёт на мелкие кусочки!
— И ты хорошо придумала! — говорит старая змеиха.
— А я, — говорит третья, — напущу на них сон да дрёму, а сама забегу вперёд и обернусь мягким ковром с шёл­ковыми подушками. Захотят братья полежать-отдохнуть — тут-то их и спалит огнём!
— И ты хорошо придумала! — молвила змеиха. — Ну, а если вы их не сгубите, я сама обернусь огромной свиньёй, догоню их и всех троих проглочу!
Подслушал Иван — крестьянский сын эти речи и вер­нулся к братьям.
— Ну что, нашёл ты свой кушак? — спрашивают братья.
— Нашёл.
— И стоило время на это тратить!
— Стоило, братцы!
После того собрались братья и поехали домой.
Едут они степями, едут лугами. А день такой жаркий, та­кой знойный. Пить хочется — терпенья нет!
Смотрят братья — стоит колодец, в колодце серебря­ный ковшик плавает. Говорят они Ивану:
— Давай, братец, остановимся, холодной водицы по­пьём и коней напоим!
— Неизвестно, какая в том колодце вода, — отвечает Иван. — Может, гнилая да грязная.



  

Соскочил он с коня и принялся мечом сечь да рубить этот колодец. Завыл колодец, заревел дурным голосом. Тут спустился туман, жара спала — пить не хочется.
— Вот видите, братцы, какая вода в колодце была, — говорит Иван.
Поехали они дальше. Долго ли, коротко ли ехали — уви­дели яблоньку. Висят на ней яблоки, крупные да румяные.
Соскочили братья с коней, хотели было яблочки рвать. А Иван забежал вперёд и давай яблоню мечом под самый корень рубить. Завыла яблоня, закричала...
— Видите, братцы, какая это яблоня! Невкусные на ней яблочки!
Сели братья на коней и поехали дальше. Ехали они, еха­ли и сильно утомились. Смотрят — разостлан на поле ко­вёр узорчатый, мягкий, а на нём подушки пуховые.
— Полежим на этом ковре, отдохнём, подремлем часок! — говорят братья.
— Нет, братцы, не мягко будет на этом ковре ле­жать! — отвечает им Иван.
Рассердились на него братья:
— Что ты за указчик нам: того нельзя, другого нельзя! [показать]Иван в ответ ни словечка не сказал. Снял он свой кушак,
на ковёр бросил. Вспыхнул кушак пламенем и сгорел.
— Вот с вами то же было бы! — говорит Иван братьям. Подошёл он к ковру и давай мечом ковёр да подушки на
мелкие лоскутья рубить. Изрубил, разбросал в стороны и говорит: — Напрасно вы, братцы, ворчали на меня! Ведь и коло­дец, и яблоня, и ковёр — всё это чудо-юдовы жёны были. Хотели они нас погубить, да не удалось им это: сами все погибли!
Поехали братья дальше. Много ли, мало ли проехали — вдруг небо потемнело, ветер завыл, земля загудела: бе­жит за ними большущая свинья. Разинула пасть до ушей — хочет Ивана с братьями проглотить. Тут молодцы, не будь дурны, вытащили из своих котомок дорожных по пуду соли и бросили свинье в пасть. Обрадовалась свинья — дума­ла, что Ивана — крестьянского сына с братьями схватила. Остановилась и стала жевать соль. А как распробовала — снова помчалась в погоню. Бежит, щетину подняла, зуби-щами щёлкает. Вот-вот нагонит...
Тут Иван приказал братьям в разные стороны скакать: один направо поскакал, другой — налево, а сам Иван — вперёд. Подбежала свинья, остановилась — не знает, кого прежде догонять.
Пока она раздумывала да в разные стороны мордой вертела, Иван подскочил к ней, поднял её да со всего раз­маха о землю ударил. Рассыпалась свинья прахом, а ве­тер тот прах во все стороны развеял.
С тех пор все чуда-юда да змеи в том краю повыве­лись — без страха люди жить стали. А Иван — кресть­янский сын с братьями вернулся домой, к отцу, к ма­тери. И стали они жить да поживать, поле пахать да пшеницу сеять.

- КОНЕЦ -