[350x89]
В кабинет императрице Екатерине подавали кофе без сливок и поджаренные гренки в сахаре. Последними она угощала своих собачек, а кофе выпивала сама. Кофе императрицы вошло в пословицу. Его варили из одного фунта на пять чашечек, и он отличался необычайной крепостью. Лакеи добавляли в толстый осадок на дне кофейника воды и переваривали для себя, после них хватало еще истопникам.
[513x700]
Следует учесть, что турецкий кофе того времени лишь отдаленно напоминал современные суррогаты с пониженным содержанием кофеина. Это был напиток чрезвычайной крепости. После него действительно наступал прилив сил. Как-то зимой Екатерина, заметив, что один из ее статс-секретарей, С.М. Козьмин замерз, предложила ему чашку. Едва отхлебнув, несчастный почувствовал себя дурно, у него началось сильное сердцебиение. В питье Екатериной кофе по-турецки содержался определенный общественный вызов.
В России XVIII века употребление чая и кофе было делом состоятельных, независимых людей. Возможно, даже слегка бравирующих своей репутацией. Недаром сложилось присловье: "Чай пьют отчаянные". Молодым незамужним девушкам приличнее было пригубить слабоалкогольного сбитня, чем чаю или кофе. Употребляя по утрам кофе, Екатерина как бы заявляла права на несвойственное ее полу удовольствие.
[560x700]
Крепкий густой кофе по-турецки пили из маленьких чашечек, запивая холодной водой. Кофейни в Петербурге появились раньше, чем в Москве. "Литературные листки" в 1824 году сообщали: " Господин Дюбоа, французский уроженец, завел на Невском проспекте в доме Вебера кофейный дом, совершенно в роде парижских. Комнаты убраны не только со вкусом, но даже с великолепием, освещены газом и представляют все удобства для подобного заведения. Это самая верная копия парижских кофейных домов, но жаль, что здесь недостает парижских оригиналов для оживления сего нового храма гастрономии...Мраморные столики, шашки, домино, камины с пылающими угольями, всевозможные роды конфектов, ликеров и плодов в спиртах и ликерах, все прохладительные напитки и лакомства, и наконец, великолепная кафедра, где хозяйка ожидает гостей, наблюдает за исправностию услуги, рассчитывается с посетителями. Кажется, что каким-то очарованием переносишься в Париж, и только русские журналы, смиренно ожидающие читателей, напоминают, что вы в Петербурге. 