Автор Maxfactor72


Глава 19. Предложение механика


Спасатели смогли войти в Сент-Мари только спустя два дня, когда руины остыли, сбросили с себя оковы адского жара. По телевизору показывали, как люди в блестящих костюмах, в противогазах копошились среди завалов, тщетно пытаясь найти выживших. Тогда же в новостях впервые прозвучали конкретные имена.
Вечером третьего после катастрофы дня Женька, обняв Марианж за талию, сидел на диванчике в холле гостиницы и смотрел боевик. В кресле дремала Луиза, мистер Белл и Шарль Шатне вели неторопливую беседу. Вдруг фильм прервали. Но вместо рекламы на экране появилась миловидная девушка-диктор. Она с серьезным видом на лице объявила на фоне снятого Марианж видео:
- На данный момент из находившихся в городе людей выжил только один человек: заключенный тюрьмы Найджел Лоусон. Его защитили толстые стены карцера, куда он был помещен за совершенное преступление. Еще четверо смогли покинуть город перед самым извержением. Это художник и фотограф вулканологической комиссии Шарль Шатне, инженер-механик аэропорта мистер Александр Белл, владелица бакалейной лавки Луиза де ла Круа де Бюсси и ее дочь Марианж. В настоящее время они находятся в гостинице туристического центра города Уиндвардсайд, остров Саба. Просьба родственникам связаться с выжившими.
Кадр сменился на вид из кабины взлетающего «Пайпера». Через лобовое стекло было ясно видно фургон поперек полосы. Диктор продолжила:
- По имеющимся сведениям власти города препятствовали эвакуации населения, пытаясь обеспечить максимальную явку на предстоящих выборах. Это преступление будет расследовано комиссией во главе…

Шарль Шатне расхохотался:
- Меня первым назвали, Алекс! Пока я жив, ты всегда останешься вторым, ха-ха!
Марианж прильнула к Женьке, провела рукой по его лицу, как бы проверяя, не призрак ли он и отчетливо, с явной обидой в голосе, произнесла:
- Эжена забыли.
Луиза изумленно вытаращила глаза. Мистер Белл поднял брови. Шарль Шатне развеселился еще больше:
- Бравый пилот остался за бортом! Вот дела-то! Журналюги жгут!
- Не смешно! – механик жестко оборвал француза. – Подумай о его матери, об отце! Я сейчас устрою этим… папарацци сладкую жизнь. Ждите меня здесь!
Механик выбежал из холла.
- Можно подумать, мы куда-то можем уйти, - заметила Луиза. – У нас ведь ничего не осталось.
- Найджел выжил, - серьезно, по-взрослому сказала Марианж. – Это… рок. Судьба дала ему шанс на исправление. Надеюсь, он им воспользуется.
Мистер Белл вернулся, улыбающийся и вальяжный:
- Готово. Я исправил чудовищную несправедливость. В следующем выпуске тебя, Юджин Майкл Казарски, отметят особо.
Мистер Белл вел себя совершенно невозмутимо, точно это не он спасся от смерти. И не он хладнокровно застрелил двоих полицейских. Но механик наверняка знал: никто не станет свидетельствовать против него.
Женькин отец приехал к вечеру. Почерневший, осунувшийся, он прямо в холле схватил сына в охапку, и все время повторял:
- Боже мой! Боже мой! Ты жив! Жив!
Марианж тактично отвернулась в сторону. Женька с трудом высвободился из объятий отца, сел в кресло и сказал:
- Прости меня. Я нарушил твой запрет на полеты. Теперь ты точно отправишь меня к маме…
- Боже мой! – снова воскликнул отец. – Кому сейчас какое дело до запретов? В таких случаях надо действовать самому, и плевать на все! Ты правильно сделал, что полетел. Мне и в голову не придет упрекать и наказывать тебя. Только вернуться к маме все же придется. Нашего дома на острове больше нет, а жить где-то надо. Но я тебя заберу, как только мы с Дебби купим новый.
Марианж вскочила и вцепилась Женьке в руку:
- Я его не оставлю! Буду с ним всегда! – она чуть не захлебнулась слезами.
- Не возражаю, девочка моя. Надеюсь, уживетесь там, в Канаде, все вместе.
Мистер Белл многозначительно поднял палец:
- У меня к вам деловое предложение. Пока Юджин не определился с учебным заведением, готов устроить вам круиз по морям. «Ирен» готова к отплытию. Её вчера вывели из дока на Сен-Мартене. А там разберетесь. Компенсация от правительства Франции будет такая, что на особняк хватит. Или на три дома поменьше. Еще и моральный ущерб взыщем, не переживайте на этот счет.
- Вы что, уже и этот вопрос решили?
Механик открыл рот и постучал себя по голове. Звук получился, как если бы он бил в пустую деревянную колоду.
- Я вам что, здравствуй, дерево? Думаете, буду сидеть без дела в этой дыре? Вопрос о компенсации я поднял, как только мы зарулили на стоянку в местном аэропорту. Лучшие адвокаты за такое прибыльное дельце задницы себе порвут. Камня на камне от лягушатников не оставят. Живых-то осталось немного, - цинично заключил мистер Белл и тут же продолжил: - Я, может быть, расчетлив, бессердечен и жесток, но никто не назовет меня неблагодарным. Впрочем, я забочусь не о Юджине, а о собственной дочери.
«И о том, чтобы никто не проболтался об убитых полицейских» - мысленно закончил за него Женька.
Отец выглядел совершенно растерянным:
- О дочери? – похоже, эта новость ошеломила его. – Марианж – ваша дочь?
- Именно. А теперь, Майкл, оставим наших молокососов одних. Пусть милуются – им полезно друг дружку потискать. А мы с вами выйдем на улицу, обсудим деловые вопросы, как истинные бизнесмены, которым выпал уникальный шанс сорвать куш. Дом ведь, насколько я понимаю, ваша собственность?
Мистер Белл вытолкал Женькиного отца в дверь. Грубые мужские шаги затихли. Несколько секунд в холле стояла тишина, а потом дверь с грохотом открылась, и в помещение ворвался Шарль Шатне со свернутым в трубочку листом бумаги.
- Я хочу сделать подарок нашему Экзюпери! – выкрикнул он с порога.
- Экзюпери был никудышным летчиком, - заметил Женька. – Пятнадцать самолетов расколошматил за свою карьеру. Но ему везло: чудом выживал. А вот в шестнадцатый раз удача оказалась не на его стороне. Он встретил Хорста Рипперта и… в общем, нашли Экзюпери много лет спустя в Средиземном море. По браслету опознали.
Шарль Шатне «радостно» скривился:
- Какой же ты душнила, Эжен! Во многой мудрости много печали, как говорил царь Соломон. Не умножай зря скорби!
- Хорошо… – Женька смутился. – Прошу прощения.
- Так-то лучше. Короче, вот!
Шарль Шатне развернул лист бумаги. На нем был набросан карандашом портрет Женьки за штурвалом «Пайпера Чероки» в тот момент, когда он уводил самолет от уничтоженного Сент-Мари. Художник мастерски передал напряжение, написанное на лице, обреченную решимость в глазах и даже боль от раны.
- Потрясающе! – воскликнула Луиза. Марианж кивнула в поддержку матери.
Женька тоже одобрил картину:
- Великолепно! Когда вы все это заметили? Вы же сидели и вопили от страха.
- Одно другому не мешает, - скромно ответил Шарль Шатне.
Вернулись мистер Белл и Женькин отец. Они тоже высоко оценили портрет.
- Повесь картину в гостиной в новом доме, - посоветовал мистер Белл. – Я бы назвал её «Верное решение».
Но Женька не слушал довольного механика. Он спросил у отца:
- Почему ты не отвечал на мои звонки?
- Я забыл у Дебби телефон. Как услышал о катастрофе, сразу бросился выяснять, что к чему. Да я чуть не сошел с ума!
Женька взял Марианж за руку и вышел в теплый карибский вечер. Полночи они смотрели на звездную россыпь над головой и болтали обо всем, и ни о чем одновременно. Как выяснилось, такие разговоры могут быть очень долгими.



Глава 20. Эпилог

Евгений Михайлович Казарский сам привел одномоторный турбовинтовой самолет в аэропорт Эме Сезар в городе Фор-де-Франс на острове Мартиника. Он зарулил на стоянку, выключил двигатель, встал с кресла пилота и протянул жене руку. Марианж де Бюсси-Казарская – теперь к ее имени прибавился титул «госпожа», осталась такой же худенькой и подвижной, как раньше. Казалось, что время над ней не властно. Впрочем, и сам Евгений остался прежним Женькой, несмотря на седину в волосах.
- Эжен, ты снова отказался от летчика. Это неразумно, - с легким оттенком укора произнесла Марианж. На ее правой руке сверкнули сапфиры.
- Ты же прекрасно знаешь: с самолетом я управляюсь не хуже любого профессионала. И каждый раз одно и то же, - Евгений остался серьезным. – Мне всегда немного не по себе, когда за штурвалом кто-то другой.
Он открыл боковую дверь и помог жене спуститься. К ним торопился негр – бритоголовый мужчина с заметными шрамами от ожогов на плечах и кистях рук. Он показался странно знакомым. Евгений мучительно напряг память, но так и не вспомнил, кто же стоит сейчас перед ним.
- Специалист по связям с общественностью Найджел Лоусон, - представился он и расплылся в улыбке: - Привет, Юджин Казарски! Здравствуй, мой старый враг и соперник.
Евгений пожал протянутую руку.
- Вот оно как бывает, - только и вымолвил он. – Надеюсь, теперь ты меня не зарежешь?
- Давайте в машину, потом поговорим. До конференции в Сен-Пьере всего час. И пусть название моей должности звучит гордо, по большей части я – всего лишь скромный водитель.
Чуть позже, когда сверкающий лаком представительский автомобиль вырвался из Фор-де-Франса на узкую горную дорогу, Найджел позволил себе засмеяться:
- Нет, не зарежу. Не переживай, - и стал совершенно серьезным. – Тогда, за три дня в раскаленном карцере, я многое переосмыслил. В первый день, слизывая со стен влагу, я представлял, как жестоко отомщу тебе, когда меня найдут. Во второй день, корчась на полу от боли, решил: не буду тебя преследовать, оставлю в покое. В третий день я молился в бреду, что если останусь жив, попрошу у тебя прощения… я ведь еще не знал, что случилось с городом. Новый губернатор Сен-Филибера помиловал меня. Он сказал, что за три дня я пережил то, что не пережить и за тридцать лет. Вот какой срок у моего заключения, Юджин.
- Понимаю. И прощаю тебя, пусть сейчас это и не имеет смысла.
- Имеет! Еще какой смысл! – воскликнул Найджел. – Для меня все это очень важно. Даже через столько лет.
Когда автомобиль проезжал через деревушку Морн-Руж, Евгений оживился:
- Думаю, тебе известна история бедолаги Огюста Сипариса – она почти один в один повторяет твою. Его накрыла палящая туча в Сен-Пьере. Сипарис, как и ты, выжил в глубоком карцере. Разве что он так и не стал хорошим человеком. Умер в Панаме в нищете. Но ему было куда хуже.
- Чем же?
- Видишь ли, он лечился в больнице этого поселка – Морн-Руж. 30 августа 1902 года его накрыл новый пирокластический поток. Не такой сильный, и не такой горячий, он все же унес жизни около тысячи человек. Но Сипарис снова выжил.
- Вот как? Я не знал.
Автомобиль миновал указатель «Сен-Пьер». Найджел сбросил скорость, и машина поплелась по узким улочкам. Наконец справа от дороги показалось плоское, отделанное тонированным стеклом здание на толстых колоннах. На фасаде сверкала вывеска: «Институт изучения открытий земли». Здесь Евгению предстояло читать доклад.
Конференция, в отличие от научных симпозиумов, проводилась для широкой публики. В зале собралось совсем немного народа: больше половины мест пустовало. Судя по всему, к скучной, занудной науке местное население интереса не испытывало. Но Евгений совершенно не смутился.
- Здравствуйте, - вежливо сказал он в микрофон на чистейшем французском языке. – Кто-нибудь, принесите мне, пожалуйста, два стула.
Когда просьбу исполнили, Евгений занял место слева, взяв в руки микрофон. Марианж села справа, положив ногу на ногу.
- Я прошу прощения, но жену я не оставляю никогда. Мы с ней – единое целое. Разлука даже на несколько часов для нас невыносима. Так что мы будем вдвоем. Для начала я представлюсь: доктор Эжен Мишель Казарский. Но вы не обращайте внимания на мой титул. И простите меня за мой французский – все же я не носитель этого языка. Видите ли, я не хочу официоза. Я пришел побеседовать с вами, а не «выдать материал» в пулеметном темпе, как часто делают мои коллеги.
- Можно вопрос? – ехидно спросил из зала молодой негр.
- Слушаю.
- Правда, что вы – миллионер? Правда, что у вас есть собственный турбовинтовой самолет?
- Я и «Пайпер Чероки» отдал в музей. Турбовинтовую машину мне арендует институт геофизики и вулканологии. Так что все это неправда. В собственности у меня лишь скромная «Сессна-182». Кабина у нее не такая просторная, как у «Пайпера», зато двери с двух сторон. И управлять ей может даже моя жена.
Евгений немного лукавил: «Сессна-182» - самолет классом выше «Чероки».
- Тогда еще вопрос: как вы считаете, насколько извержение вулкана на острове Сен-Филибер, произошедшее тридцать лет назад, похоже на то, что случилось на Мартинике в 1902?
- При всей схожести, это сильно разные извержения. Мон-Пеле на Мартинике предупреждал о своих намерениях больше двух месяцев. Катастрофа на Сен-Филибере произошла внезапно: всего спустя неделю с момента пробуждения вулкана. У местного губернатора Анри Лемье не было времени как следует подумать. Сейчас, по прошествии многих лет, я думаю, что не стоило его винить в принятии неверных решений. Тем более что он и сам стал жертвой собственных ошибок. И все же французское правительство согласилось с затребованной суммой компенсаций пяти выжившим. Власти выплатили все полностью.
Евгений взял у жены бутылку с минералкой, отпил глоток и продолжил:
- История на Сен-Филибере похожа, скорее, на извержение вулкана Сент-Хеленс в 1980 году. Или на катастрофу Безымянного в 1956. Там тоже обрушилась часть кратера, и направленным взрывом выбросило палящую тучу невероятной силы. Я так и вовсе считаю, что уничтожение города Сент-Мари – это кара небесная.
- Вот даже как? – выкрикнул тот же молодой негр. – За что же на город обрушилось такое наказание?
И Евгений начал свой рассказ. Скучную лекцию он, как это делал всегда, превратил в захватывающую историю с мистическим и детективным оттенком. Незаметно для всех он прочитал три доклада: по вулканологии, по геофизике и по истории рабовладения на Карибских островах. Публика проглотила длинную речь, затаив дыхание.
Весть о том, что какой-то ученый травит любопытные байки, разнеслась по всему городу: в век мобильных телефонов информация распространяется молниеносно. Зал постепенно наполнялся и к концу доклада люди едва ли не стояли друг у друга на головах. Больше народа могла бы собрать разве что рок-звезда первой величины. Найджел изумленно таращил глаза: он и представить не мог, что наука может быть настолько интересной.
- И больше вы не видели призрак Пенелопы де Бюсси? – спросила молодая женщина-креолка.
- Никогда. Думаю, у нас с ней что-то вроде соглашения. Не буду раскрывать его суть, хорошо? Скажу лишь, что пока на руке моей жены браслет Пенелопы, нам ничего не угрожает.
В зале снова поднялся молодой негр. Правда, вместо презрения к «яйцеголовому» на его лице теперь было написано неподдельное восхищение:
- Скажите, вам не страшно иметь дело с вулканами? Это ведь опасно.
Евгений пожал плечами:
- Могу ответить словами французского вулканолога Мориса Крафта: за свою жизнь я видел столько извержений, что если даже умру завтра… мне все равно. Сам Морис, как и предсказал, погиб на следующий день после интервью. Но я не хочу покоряться судьбе. И буду барахтаться до последнего. Быть может мне, как лягушке из известной притчи, удастся взбить масло и выскочить из кувшина с молоком. Все сказанное мной актуально, учитывая то, что завтра я еду на Сен-Филибер.
- Вот как?
- Монтань-Руж снова просыпается. Все жители города – их тысяча человек, эвакуированы. Остались только пять или шесть моих коллег, наблюдающих за событиями. Я такое не могу пропустить.
Под одобрительные крики и свист восторженной толпы Евгений, держа под руку жену, покинул конференц-зал. Найджел распахнул перед ним дверь автомобиля. Евгений еще не знал, что во второй раз вместе с Марианж едва избежит гибели в пламени палящей тучи и, вместе со своим самолетом, станет ангелом-хранителем для обреченных людей. Несмотря на все суеверия и предсказания, он подарит им жизнь и вернет на землю, пусть до небес оставалось всего полмили.

Глава 1. Тропический рай Глава 2. Битва за честь Глава 3. Марианж Глава 4. Не лишний навык Глава 5. Зеленый луч Глава 6. Пепел Монтань-Руж Глава 7. Нашествие насекомых Глава 8. Романтическое свидание Глава 9. Интеллигент в третьем поколении Глава 10. В полет рядом с тобой

Глава 11. Выволочка Глава 12. Губернатор Анри Лемье Глава 13. Тайна подводной пещеры Глава 14. Будьте вы прокляты! Глава 15. Вещий сон Глава 16. День рождения Глава 17. На волосок от смерти Глава 18. Побег из рая