Автор Чёрная_Хаски

Ремиссия - 14. ИнДиРА



Месяц спустя. Июль того же года. Большой дом в пригороде.

Вечером все собрались в большой комнате. Нужно было обсудить происходящее.
«Мозговой штурм, или просто желание. выговориться?» — Предположил Борис про себя.

Антонина Львовна не пошла, осталась с детьми. Она улыбалась, купая самых маленьких, словно забыв… обо всем.

Владимир Иванович задумчиво крутил в руках почти полную пачку сигарет, но отчего-то не закуривал.

Теплый сквозняк раздувал тонкие занавески. Мила подставляла лицо под потоки летнего воздуха, пахнущего свежей травой. Витька снаружи старательно косил газон. На приглашение присоединиться, лишь махнул рукой и отвернулся.

Танечка сидела между Родионом и Настей, периодически тревожно оглядывая то одного, то другую. Дети были слегка озадачены, им было любопытно, не более того.

Смирнов потихоньку подсматривал за Танечкой, иногда шумно вздыхая.

Зульфия поглаживала еще не начавший округляться животик, и ела крупную клубнику, одну за другой, прямо из стоящего рядом ведерка. Иногда она улыбалась окружающим, как бы прося прощения за такое безобразие.

Кузя спала, объевшись, прямо посреди клумбы с еще не распустившимися астрами во дворе, изредка шевеля ушами.

— Что же, я собрал вас всех, чтобы, хм… поделиться некоторыми своими наблюдениями, — начал Борис этим своим неподражаемым бархатным голосом, беспокойно тронув лысинку ладонью. — Я думаю, все уже уловили некоторые перемены, которые произошли со всеми нами. Хм, знаете, раньше я бы даже не решился проговорить такое вслух. Думаю, ИнДиРА завершила свою, хм, колонизацию, и это… именно она изменяет нас. Я вот, например, снял линзы больше недели назад, просто не нужны. Всё как-то не было времени просто поговорить. Как вы думаете?..

Владимир Иванович начал говорить очень монотонно, как будто кто-то громко включил радио посреди разговора:

— … курить не хочу совсем. Это после двадцати пяти лет стажа. Просто не хочу. Начало месяца, а у Антонины так и не начался обязательный приступ мигрени. Она улыбается… вы сами видели. Дети — они ведь почти все сироты. Сначала думал — в шоке, щадящая блокировка. Нет, они спокойны. Помнят всё, сожалеют немного, но не сходят с ума, просто живут здесь и сейчас, так ведь, Родя?.. Настя? Вот об этом я и говорю. Витька занимается хозяйством, копается на огороде, возится с птичником, совершенно никакого посттравматического. Хватит… хватит делать это, Мила! Меня не надо утешать, я просто перечисляю факты.

Мила склонила голову набок, взгляд спокойных темных глаз оторвался от Владимира Ивановича и обвел всех присутствующих.

— Словно тёплой рукой по макушке погладила, — усмехнулся совершенно нечувствительный обычно Смирнов, и спросил, покосившись. — И как ты это делаешь?..

Откуда-то сверху спрыгнул прибившийся недавно, но уже изрядно растолстевший, рыжий кот. Потерся о ногу Милы, а потом и вовсе шмякнулся ей на коленки. Та почесала его куда-то наугад, кажется в пузо.

Девушка посмотрела на разомлевшего кота, потом на Смирнова, остановилась на Танечке, вздохнула и заговорила, обращаясь именно к ней:

— Ты боишься, Таня, я чувствую. Боишься, но ничего не сможешь сделать. Не сможешь ни на что повлиять. Просто пойми это. На самом деле, ты уже приняла… сотрудничество, просто проявляется это у тебя не так, как у остальных, — Таня не перебивала, просто смотрела. — Тебе очень тяжело, но всё получится, я уверена.
— Я… — «Принявшая сотрудничество» Танечка опустила глаза и не стала продолжать.

Она сходила с ума от страха и тревоги несколько недель, а потом, увидев спокойствие в глазах сына, пришла в ужас. Ее сын, который грыз ногти по любому поводу и рыдал неделю, когда у них котенок сдох. После того, как увидев трупы, сирот, вымершие поселки… Родион просто печально вздохнул, а через день уже бегал рыбачить с такой же весёлой и спокойной Настей, готовил с Зулей какие-то немыслимые блюда из подручных средств — «Шпротов, шпротов побольше!», и играл с Борисом в шахматы.

Дети остро чувствовали чужую тревожность, словно впитывая ее, и Танечка уходила куда-нибудь подальше, оставляя их на Антонину и остальных. Еще острее её чувства ловили Витька и Мила. Витька просто оставил в покое и занимался своими делами, а Мила постоянно крутилась вокруг. Таня ее почему-то боялась.

— А Мила — это Людмила? — Безмятежно поинтересовалась Зуля, оторвавшись наконец от почти пустого ведерка. На дне болталось несколько уже раскисших ягод. Милка качнула головой.
— Эмилия, — тёплая улыбка в сторону беременной. — Может, еще чего-то хочешь? Я провожу тебя…
— Мы с вами! — Настя с Родей тоже гуськом потянулись на кухню. — Там пирог еще был! Чур, мне серединку!

Шаги стихли. Зазвенели тарелки, послышался смех, бодро засвистел чайник.

— Таня, она права, — Владимир Иванович посмотрел пристально, бросил пачку с сигаретами в угол и продолжил. — Дети остались живы и очень быстро адаптировались. Взрослые — единицы. Некоторых убили агрессивные зараженные. И еще. Этот, хм, симбионт забрал страх. Я пока не понимаю до конца — что всё это значит, и как ИнДиРА это делает, может быть, на уровне гормонов?.. Она или замещает наши клетки, или «учит» их. Думаю, к сегодняшнему дню остались в живых лишь те, кто способен принять и усвоить это ее… «обучение».

— Я тоже всё думаю и думаю об этом, — заговорил Борис торопливо, ему так хотелось поговорить, что загорелись уши. — Знаете, я думаю, что ИнДиРА она как бы образовала новый вид, понимаете? Мы уже не Homo sapience, а… другие люди. Я пока не понял — хорошо это или плохо, но я никогда не чувствовал себя так умиротворенно и уверенно. Не знаю, как объяснить. И еще — страх. Из него «вырастает» множество разных, хм, чувств — агрессия, гнев, все эти комплексы, даже зависть, если подумать. Ведь, он возникает у людей, как ответ на какую-то опасность, стресс, неприятную ситуацию, то есть, это как бы… в итоге, боязнь смерти, ведь так? А если страха нет, значит и…

Борис опомнился и замолчал, вытерев вспотевший лоб от жары. Он просто не мог не поделиться этой мыслью.

Смирнов смотрел на него во все глаза, а потом тут же перевел взгляд на Владимира Ивановича (у того никаких эмоций на лице не проявилось — Лёд, он и есть Лёд), потом глянул на Таню.

Хирург с ИнДиРА стал еще холоднее и вдумчивее, чем раньше, острее. Прозрачные глаза внимательно смотрели на Бориса и Смирнова:

— Клетки ИнДиРА идеально воссоздают укороченные теломеры в хромосомах. Я ни одного отклонения не увидел, или мутации. Наши клетки пока ещё остались хоть и более устойчивыми к повреждениям, но всё же вполне себе человеческими. Некоторые восстанавливаются, но не все, они как бы «учатся» это делать, — пока Владимир Иванович говорил, Таня все больше сжималась, ей было очень страшно. — Мы не стали бессмертными, если ты об этом, Борь. И… не знаю насчет нового вида. Я отношусь к этому скептически. Я не уверен, что мы новый вид, скорее кормовая база и транспорт. Хотя, всё это нужно внимательно пронаблюдать в динамике, чем я и буду заниматься в ближайшее время. А ИнДиРА…

— Мы и есть ИнДиРА, — Таня вздрогнула от этого спокойного голоса — Эмилия, оказывается, уже давно подпиравшая косяк, продолжила. — Все мы. Просто люди привыкли воспринимать организм, обладающий разумом, как нечто целостное, и принять такое вот разделение ему сложно. Не надо на меня так смотреть, я не пчеломатка в окружении боевых шмелей, это немного по-другому работает, — Мила вдруг рассмеялась, поймав взгляды собеседников. — Вы пока еще не понимаете, но потом поймете. Мы словно передатчики, транслирующие через себя то, что предлагает ИнДиРА. Но у нас есть и своя воля, и теперь она не скована нашими страхами. МЫ все равны, каждый — представляет ценность, у каждого своя цель.

— Но тебя же чуть не убили! — Вскинулась Таня, задыхаясь. — О какой ценности ты говоришь?! Тебя чуть не порвали на части! И нас всех!

— Так ведь не порвали же, Тань, — тихо сказал Смирнов из своего угла. — Сначала нас всех потравили этой… заразой, как тараканов дихлофосом. Провели чистку, как ее… селекцию. Потом выживших тараканов еще раз протестировали на профпригодность. Так сказать, чтоб дистиллят двойной очисточки был. А потом уже и посотрудничать можно, с самыми сильными тараканами, так?

— Всё так, Фёдор Алексеич, всё так, — негромко проговорила Мила-Эмилия, твёрдо глядя полковнику в глаза. — Только сейчас то, зачем об этом?.. Мы сможем что-то исправить? Кому-то отомстить? Может, вы желаете… ну, например, меня сжечь на ритуальном костре, выкрикивая что-нибудь вроде «Ведьма!», с причитаниями об очистительной силе огня?.. Вам от этого полегчает?

Таня сидела с ногами в уютном кресле, закрыв лицо руками. Она вспоминала. Перед глазами мелькали лица людей: смешной алкаш Жорик, задушенная санитарка, Пал Семёныч, все убитые той ночью на втором этаже — Главный, медсестры-девочки, так и не пришедший в сознание сержант Вороненко, и еще, и еще… голова закружилась, Таня задышала глубже.

Борис покивал сам себе. Да. ИнДиРА забрала у них страх, а сама при этом, не испытывала его никогда. Ей было не страшно провернуть вот такой финт. Она развивалась, сколько? Почти семьдесят лет, во всех лабораториях мира. «Пробовала» разные клетки и лекарства, взаимодействовала с разными вирусами, и… может быть, «исследовала» и людей?..

Люди так мечтали установить контакт с другими цивилизациями, эти дурацкие картинки — человек пожимает руку представителю внеземной интеллектуальной элиты. Смех. Как-то даже не предполагалось, что контактёр уже здесь и внимательно «вглядывается» в окружающее пространство. И совершенно не собирается в порыве дружеского экстаза жать чьи-то там руки. «Сотрудничество» и «дружба» — это совсем другие в его/её мире понятия.

— Но почему я… почему мне страшно? — Почти выкрикнула Таня, вцепившись взглядом в Милу. Ей вдруг тоже захотелось быть… умиротворенной, захотелось спокойно выгуливать Кузю по утрам и, чирикая незамысловатые песенки, готовить всем вкусный обед. — Я какая-то неправильная, ошибка?

— Не-е-ет, в таком случае тебя бы уже не было, — сложив руки на груди, ответила Эмилия. — На тебя есть какой-то особый план, я так полагаю. У тебя — своя цель. Не плачь, Тань, я тебя не утешаю, я правда в этом уверена. Первое, что мы сделаем — восстановим систему связи. Наверняка мы найдем людей с такими же как у тебя последствиями сотрудничества. Не плачь! Пойдемте лучше чай пить. А то Зуля и пирог — понятие… недолговременное.


https://ficbook.net/readfic/7158717/18243845#part_content


Начало — 1. Борюсик
Начало — 2. Милка
Течение — 3. Владимир Иванович
Течение — 4. Роза Петровна
Течение - 5. Жорик
Течение - 6. Танечка
Течение - 7. Витька. Течение - 8. Полковник Смирнов
Течение - 9. Родион
Течение - 10. Зульфия
Течение - 11. Семёныч
Течение - 12. Настя
Течение - 13. Антонина Львовна