Автор Игорь Маранин brombenzol,


Глава 15. Абордаж под паром



Их догнали через трое суток. После окрика марсового, Кармело сам забрался на дозорную бочку и долго разглядывал в подзорную трубу преследователей. Карлито стоял рядом, с тревогой наблюдая за капитаном.
– Кто там? – не выдержал он.
– “Каракатица”, – ответил Кармело, не отрываясь от трубы. – Мешок вонючих костей! Он разделил суда. Послал быстроходный клипер задержать нас до подхода большого корабля.
– А он сможет?
Во взгляде Карлито читался испуг.
– Дрейфишь утонуть раньше, чем в бордель попадёшь? Говорят, на морском дне для этого есть бабы с рыбьими хвостами.
– Я не хочу с рыбьими, – с серьёзным видом заявил Карлито.
– Я тоже не хочу, – ответил Кармело. – Но у “Каракатицы” быстрый ход, опытные канониры и большая пушка. Догнав, они нас расстреляют.
– У нас тоже есть пушка! – воскликнул мальчишка.
– Старая хворая вдова, которая забыла, что такое ядра. Канонира в Мусе я так и не сыскал.
Капитан отдал марсовому подзорную трубу.
– Не дрейфь, брат! – похлопал он по плечу мальчишку. – Если выживешь, добирайся до Муса. В таверне, куда ты меня отводил, спросишь Кривого Хуана и расскажешь кто ты. Он пристроит тебя на какое-нибудь судно.
С этими словами Кармело ловко скатился с мачты и принялся зычным голосом раздавать команды. В какой-то момент он обернулся к стоявшему рядом Начо и приказал:
– Собирай абордажную команду.
– Какую команду? – не поверил тот.
– Абордажную. Мы разворачиваемся и идём на таран.
Начо не верил своим ушам. Абордаж был прошлым, он ушёл вместе с эпохой парусных судов и великих капитанов. Никто и никогда ещё не брал на абордаж паровое судно. Но де Циклон уже принял решение и отступать от него не желал.
– Мне нужно две дюжины человек! – объявил он. – Мы захватим эту посудину и потопим её.
– Или погибнем, – прошептал помощник.

Бриз запретил установку на гражданские корабли нового вооружения, но и старое в умелых руках представляло опасность. На “Каракатице” имелись две карронады 36-ти фунтового калибра и длинноствольная 60-фунтовая пушка. Это по-прежнему было грозное орудие, способное стрелять на расстоянии пятнадцати кабельтовых.
“Свидетель” лихорадочно готовился к бою. Первый помощник раздавал команды, по палубе носились мореходы, поставленные к пушке “канониры” складывали ядра, абордажники доставали оружие – револьверы, ружья и даже сабли. Только Кармело был спокоен и никуда не спешил. По давней традиции он сидел на палубе и брился перед зеркалом, которое держал марсовой старшина.
Маур тоже готовился: он проверил револьверы, надел на себя крест накрест патронташ и принялся заполнять его патронами. Бросил спокойный взгляд на бледное лицо Муссы, притянул её к себе и жарко поцеловал.
– Ты можешь помочь, – прошептал он.
– Как? – встрепенулась Фонбора.
– Кармело затеял безумное дело – взять судно на абордаж на противоходе. Это невозможно. Но если ты остановишь “Каракатицу”, мы сможем на неё перепрыгнуть.
– Как я остановлю корабль?!
– Заставь капитана отдать приказ.
– Это также безумно, как и абордаж!
– На том и стоим, – хищно улыбнулся Маур. – Эти люди гнались за нами через полмира, чтобы убить. Помни это!
Ветер почти стих. Океан ложился в штиль, чтобы лучше рассмотреть кровавое зрелище: два винтовых клипера спешили навстречу друг другу, намереваясь сойтись в драке. Словно два кашалота, что выясняют отношения ударами лоб в лоб, корабли стремительно сближались, дымя одинаково чёрными трубами. За двадцать кабельтовых до противника, приноравливаясь под угол качки, канониры “Каракатицы” взорвали тишину первым выстрелом. Их башенная установка позволяла заряжать большую пушку и стрелять из любого положения. Снаряд упал с недолётом, подняв фонтан солёной воды и оглушив часть рыбного косяка, спешившего убраться с пути двух металлических чудовищ. “Свидетель” молчал, его старая пушка могла стрелять только после разворота левым бортом к врагу. В безумном плане Кармело де Циклона была железная логика: пока судна шли навстречу, стреляла одна пушка врага и, как бы ни были опытны канониры, рассчитать взаимную скорость было для них архисложной задачей. Сойдись корабли бортами в классической перестрелке и три пушки “Каракатицы” очень скоро оставили бы от “Свидетеля” одни щепки. Каждые три минуты – время, за которое “Каракатица” заряжала пушку новым ядром, ловила нужный угол и делала выстрел – противники сближались на один кабельтов. Поначалу эти выстрелы не приносили вреда, и снаряды падали далеко от клипера Кармело, продолжая глушить потерявший ориентацию косяк рыбы. Абордажная команда собралась на полубаке, обступив чисто выбритого капитана и слушала, запоминая, кто и что должен делать, когда окажется на чужой палубе. Но чем ближе был враг, тем точнее становились его выстрелы. Первое попадание случилось на расстоянии восьми кабельтовых: чугунный шар с порохом и воткнутым в него фитилём просвистел над головами абордажников, едва не снёс трубу и угодил в брот-камеру, где хранились мука и сухари. Взрыв не причинил ущерба кораблю, но один из осколков отлетел к горловине углепогрузочного люка, где в этом время находились марсовой старшина и Карлито. В самом начале боя капитан приказал мальчишке спуститься с дозорной бочки и спрятаться в трюме. Но в трюме оказалось ещё страшнее: сидеть, ничего не видя, когда наверху воют снаряды и кричат люди, и уже непонятно свои или чужие. Никогда не бывавший в бою Карлито впал в истерику: он выскочил на палубу и беспорядочно бегал по ней, пока старшина не ухватил его за руку и не усадил возле люка для загрузки угля. Пожилой мореход, заменивший подростку отца и научивший премудростям морского дела, размахнулся и со всей силы влепил мальчишке пощечину. От удара Карлито пришёл в себя: он всё ещё трясся от страха, но уже мог контролировать себя. Они направились в трюм, и тут прилетело ядро, зарылось в мешки с мукой и взорвалось, подняв высокий белый столб. Из этого столба вылетел чугунный осколок и угодил старшине прямо в висок. Мореход рухнул под ноги Карлито, и тот с ужасом уставился на мёртвое тело. Из головы его наставника вытекали мозги и торчала чугунная болванка с рваными неровными краями. Кто-то положил ему руку на плечо, Карлито поднял голову и увидел женщину, за которой подглядывал с дозорной бочки. Она была бледна, но спокойна.
– Оставь его, – сказала она. – Иди в трюм.
Карлито кивнул, поднялся на ноги, но пошёл не в трюм, а туда, где собрались для атаки абордажники. По пути он подобрал ружьё, неизвестно как оказавшееся возле пароходной трубы. Страх куда-то ушёл, руки его не дрожали.
– Почему здесь? – рявкнул капитан.
– Старшину убили, – сообщил мальчишка. – Я с вами.
– Ты хоть раз стрелял?
– Да. По чайкам.
Кармело ухватил его пятёрней за подбородок, поднял голову и заглянул в глаза.
– Слушай. Приказ. Марсовой, – произнёс он, разделяя слова чёткими паузами. – Ты. Остаёшься. Мои. Приказы. Не обсуждаются.
Вой снаряда заглушил последние слова, но Карлито услышал. “Каракатица” вновь совершила удачный выстрел: ядро разворотило палубу перед световым люком кают-кампании, взорвалось и убило шестерых мореходов. Получив приказ, Карлито не остался на палубе, но и в трюм возвращаться не стал. Он ухватился за канаты и полез на марсовую площадку – его рыжие кудри трепал ветер, а по спине било тяжёлое ружьё.
– Вот же засранец! – восхищенно пробормотал Маур, стоявший рядом с капитаном.
До “Каракатицы” оставалось не больше пяти кабельтовых или четверть часа ходу. Это были самые опасные минуты: пушка врага била практически в упор. Маур поискал глазами Муссу: она сидела на палубе, опершись спиной о трубу, закрыв глаза и отрешившись от боя. Среди ревущего моря и сотен человеческих душ Фонбора отыскала капитана вражеского судна. Никто на “Свидетеле” не заметил, что “Каракатица” резко потеряла ход, продолжая двигаться вперёд лишь по инерции. Но встречный ветер и поднявшиеся волны быстро гасили скорость.
– Дыма нет! Над “Каракатицей” нет дыма! – заорал с марса Карлито.
Дыма не было, но пушка врага продолжала стрелять. Очередной снаряд угодил в грот-мачту и снёс её вместе с марсовой площадкой и рыжеволосым Карлито. Нелепо размахивая руками, марсовой полетел в море вслед за ядром, словно возжелал оседлать его. Через секунду за бортом раздался взрыв.
На расстоянии длины корабля от противника “Свидетель” застопорил машины. На короткое время борта кораблей соприкоснулись.
– На абордаж! – выкрикнул Кармело.
Он перескочил на полубак чужого корабля, вслед за ним прыгнул Маур, затем один мореход, второй, третий… Но следующие двое полетели в воду – корабли разошлись. Абордажники оказались перед погоном главной пушки, широкой дугой отсекающим корабельный нос от остальной части судна. По этим рельсам орудие перегоняли от одного борта к другому. Канониры погибли сразу, сраженные выстрелами из пяти револьверов. Но и нападавшим осталось жить не так уж долго: осознав, насколько их мало, они заняли оборону, укрывшись за мотками канатов, битенгами, кнехтами и массивным деревянным лафетом от какой-то древней пушки. Задумка капитана не сработала: на чужом корабле находилось всего пять человек против целого экипажа.
– Стрелять по цели! – отдал приказ Кармело и увидел, как Маур перекатился к нему по палубе. На лице авиатора играла улыбка – казалось, он совершенно не боится неминуемой гибели.
Атаковать впятером не имело смысла, но и сидеть в обороне тоже. Хотя пушка застыла у правого борта и палуба между пароходной трубой и укрывшимися абордажниками простреливалась насквозь, но рано или поздно у нападавших должны были закончиться патроны. Пока противник не решался на атаку, но долго это продолжаться не могло. Какой-то безумец открыл грот-люк перед пароходной трубой и попытался выбраться наружу, но был опрокинут обратно метким выстрелом Маура.
Лихая атака абордажников на время изменила соотношение сил. Главное орудие “Каракатицы” замолчало, а две малые пушки могли стрелять лишь каждая со своего борта. Одна из них дала залп, но теперь, когда судна на какое-то время встали друг против друга, впервые выстрелила и пушка “Свидетеля”.
– По два марина за каждую голову! – услышали абордажники, и в тот же миг из-за шпиля, трубы, мачт и прочих укрытий повалили мореходы “Каракатицы”. Они бежали, падая под пулями, и каждый надеялся, что повезёт именно ему. Атака была мощной, многочисленной, она почти достигла цели – последний убитый лёг, не добежав пяти шагов до форлюка. Но оставшиеся дрогнули, откатились назад, попрятались от разящих насмерть свинцовых ос, ещё не зная, что абордажников осталось только двое.
– Эй, командир! – выкрикнул капитан “Свидетеля”, когда шум боя стих. – Меня зовут Кармело де Циклон, и ты наверняка слышал обо мне. Выходи драться один на один.
– Зачем мне выходить, Кармело? – раздался голос с той стороны. – Я тебя и так пристрелю рано или поздно.
– Разве Кракен не назначил за мою голову награду? Победишь – заберёшь всё.
– Ты чересчур болтлив, Кармело! Поздно колотить языком, когда костлявая за мослы ухватила.
– А ты слеп, как морской нетопырь! Без главного калибра мои ребята разнесут твоё стоячее корыто, а к пушке я тебя не подпущу. Как тебя зовут, брат?
– Я тебе не брат, циклонец! Моё имя Рамил яр Пассат, я – первый помощник капитана “Каракатицы”.
– Послушай, Рамил! Убей меня в честной драке и твои внуки будут рассказывать, как ты победил самого Кармело. Или ты трус, яр Пассат?
Над палубой повисло молчание. Кармело оглянулся на Маура, тот скорчил кислую мину. Авиатор не понимал, что даст им победа в одиночной схватке. Но у капитана контрабандистов просто закончились патроны.
– Хорошо! – раздался крик первого помощника. – Берём только ножи.
– Слово Кармело, выстрелов не будет. Жду твоего слова.
– Выстрелов не будет! – ответил Рамил.
Кармело выглянул из укрытия. Медленно отстегнул пояс с кобурой и демонстративно бросил на палубу. Держа в руках нож, капитан вышел на открытое пространство, ожидая противника.
– Где же ты, Рамил? – выкрикнул он.
Тот появился из тени, что отбрасывала грот-мачта. И ростом, и телосложением он оказался схож с контрабандистом, но при этом разительно от него отличался. Черты лица Рамила яр Пассата были грубыми и злыми, а в руках он держал ружьё. Вслед за ним появилось ещё несколько человек с оружием, и все они взяли на мушку капитана “Свидетеля”.
– Есть кто ещё живой? – выкрикнул Рамил. – Выходи!
– И что с нами будет? – откликнулся Маур.
– Даю слово, что сохраню ваши никчёмные жизни.
– Ты уже давал одно!
– За живых я получу больше.
Дель Бриз тянул время, лихорадочно перебирая варианты спасения друга. Но их не было. Оставалось достойно погибнуть вместе.
– Прыгай за борт, Маур, – раздался спокойный голос Кармело. – Это шанс.
– Ещё чего! Я выхожу.
Из укрытия вылетел револьвер и, крутясь, словно детская игрушка, покатился по палубе. Затем показался Маур. Он шёл медленно, приволакивая за собой ногу.
– И это всё? – расхохотался яр Пассат. – Один хромой калека?
Маур сделал ещё пару шагов, неуклюже запнулся ногой и плашмя полетел на палубу. Яр Пассат ещё ничего не понял, а дель Бриз уже держал в руках выброшенный минутой ранее револьвер: первая пуля пробила Рамилу глаз, вторая вошла под кадык. Именно в этот момент, словно в награду за храбрость, канониры “Свидетеля” попали, наконец, в “Каракатицу”. Снаряд просвистел над головами, уронив мореходов на палубу, а Мауру и Кармело подарив время укрыться за пушкой. Ущерба выстрел не причинил: ядро влетело в башенный порт, пролетело через башню, вылетело снаружи и взорвалось в море.
– А мы немало продержались, – с удивлением произнёс де Циклон, придерживая повисшую плетью руку. Его всё-таки достала шальная пуля, выпущенная под пролетевшим над головами ядром. – Что у тебя с ногой?
– С ногой у меня хитрость, – ответил Маур. – Ты советовал прыгать за борт, может попробуем?
– Согласен! – без промедления отозвался капитан. – Ты – первый!
Маур пристально посмотрел на друга.
– Ты ведь не прыгнешь, – догадался он. – Полагаешь, что с одной рукой шансов нет, а обузой быть не хочешь.
Кармело промолчал. Всё было ясно и без слов.
– Что ж, – ответил дель Бриз. – У нас один револьвер и три патрона на двоих. Кинем кости, кто стреляет первым?
– Тебе когда-нибудь бывает страшно? – неожиданно спросил де Циклон.
– После того, как умерла Химота, нет, – признался побратим и после паузы добавил: – До недавнего времени. Сейчас мне тоже страшно, брат.
Лишившись командира, команда “Каракатицы” на некоторое время оказалась в замешательстве. Все они слышали о счастливчике Кармело де Циклоне, который выпутывается из безнадёжных ситуаций, а моряки, как никто другой, люди суеверные. Но одно дело слушать о подвигах за кружкой холодного пива в портовом кабаке, а другое – наблюдать лично, как пять человек во главе с Кармело приходят взять твой корабль на абордаж. А потом на твоих глазах счастливчик спасается от неминуемой гибели. И всё же их было много – очень много для двоих человек – и постепенно осознание этого пересилило суеверный страх. Сразу нашлись командиры и зычными голосами, прячась за спинами остальных, погнали мореходов в атаку. На этот раз она не была стремительной: опасаясь за свою жизнь, моряки “Каракатицы” перебегали с места на место, стремясь обойти капитана и его товарища и взять их малой кровью. Маур выстрелил раз, другой, третий и отбросил револьвер в сторону.
– Последний – мимо, – прокомментировал де Циклон. – Мазила.
– Мы сдаёмся! – выкрикнул Маур и поднялся во весь рост, показывая пустые ладони.
В ответ прозвучал выстрел, и пуля пролетела в дюйме от его уха. Не дожидаясь второй, он нырнул обратно в укрытие.
– Зашёл попрощаться? – иронично спросил Кармело.
– Хотел услышать твою последнюю шутку, – в тон ему ответил побратим.
И вновь судьба благоволила капитану – корпус “Каракатицы” внезапно потряс сильный удар. Это дикарь Начо во второй раз таранил корабль соперника. Увы, на этот раз на “Свидетеле” слишком рано застопорили машину, удар пришёлся по касательной, и корабли разошлись ещё быстрее, чем в первый раз. Маур оглянулся в надежде на помощь, но увидел на полубаке только одного человека – Муссу.
Фонбора стояла, не прячась, и смотрела перед собой. Она вобрала в себя все тревоги и обиды, которые когда-либо испытывала в жизни. Всю боль от расставания с родителями и от потери братьев. Все слёзы, которые пролила, пытаясь с ними связаться. Все презрительные взгляды, которыми награждали островитянку высокородные жители Муссона. Все одинокие ночи, пустые и бездонные, что были до встречи с Мауром. Эти люди встали между ней и братом, а заодно решили забрать человека, которого она только что полюбила. Никогда в жизни Мусса не чувствовала в себе столько ярости – и она выплеснула из себя всё, до остатка. Удар был настолько страшен, что бегущих навстречу мореходов смело с палубы. Словно картонные куклы они разлетелись в стороны, теряя сознание и не осознавая, кто они и что собой представляют. Моряки сыпались за борт в холодные океанские волны и падали на чугунные кнехты, ломая позвоночники, бились головами о борта и мачты и умирали ещё в полёте от того, что отказывало сердце и взрывались фонтанами вены. Когда всё закончилось, Мусса обессиленно рухнула на полубак и распласталась на палубе. На палубе осталось только два человека, способных стоять на ногах – Кармело и Маур. Дель Бриз подбежал к подруге, поднял ей голову и попытался поймать дыхание, но дыхания не было. Он схватился за руку, но не нашёл пульса.
– Что с ней? – подойдя, спросил Кармело.
– Мертва, – глухо ответил Маур.

https://author.today/work/294123

Глава 1. Мусса не хочет идти в тюрьму Глава 2. Пять дней тому назад Глава 3. Пациент приходит в себя Глава 4. Вторая тюрьма Южного порта Глава 5. Агент Тайной канцелярии Глава 6. Шифр Химоты Глава 7. Вести из-за Барьера Глава 8. Человек, которого не видно Глава 9. Одной тайной становится меньше Глава 10. Приворотное зелье

Глава 11. Непристойное предложение Глава 12. Вас приглашает Фигура Глава 13. Кармело и его команда Глава 14. Поморник и капитан

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ