Автор Игорь Маранин brombenzol,


Глава 13. Кармело и его команда


До того как Аполинар де ла Муссон стал хранителем университетской библиотеки, фонды её были скудны и беспорядочны. Новый хранитель был очень маленького роста – ниже пяти футов, не имел семьи и никогда не был женат. Его семьёй была библиотека, а детьми – читатели, и очень скоро в университете развернулась шумная кампания по сбору книг. Поначалу среди семей студентов, а затем и среди обычных горожан стало правилом хорошего тона, посещая университет, оставить в подарок библиотеке хорошую книгу или редкую рукопись. Стараясь показаться друг перед другом (и, конечно, попасть на страницы университетского журнала), видные жители столицы выкупали редкие и дорогие издания и вручали их главному хранителю университета Аполинару де ла Муссону.
Помимо библиотеки коротышка-хранитель заведовал специальным хранилищем, где от глаз посторонних хоронились книги и рукописи с ограниченным доступом. Большинство студентов не подозревало о его существовании, а разрешение на его посещение имелось далеко не у всех преподавателей. Муссе хранитель выдал его только два года назад, хотя относился к островитянке с искренней симпатией и считал родственной душой. Она была не только активной читательницей, но и всячески старалась приумножить библиотечные богатства. .
В научном мире Аполинар был известен изобретением шрифта для слепых, а среди студентов славен тем, что одной пощечиной уволил ректора. Эту историю старшекурсники обязательно рассказывали новичкам, когда те, увидев коротышку, начинали соревноваться в остротах. Сначала, правда, насмешникам давали крепкий подзатыльник, а то и не один.
Семь лет назад университет возглавил изворотливый, хитрый, самовлюблённый и недалёкий Альваро де ла Муссон. Был он из тех, кто без мыла может пролезть в любую щель и славен многочисленными пороками, в том числе и страстью к молоденьким девочкам. Очень скоро Альваро взял такую власть, что перечить ему стало чревато. Говорили о благожелательном отношении тана, о высоких покровителях из Бриза и даже о Тайной канцелярии. Что здесь было правдой, а что фарсом, так и осталось тайной. Всё изменил прямолинейный Аполинар. Мусса была в экспедиции, когда посреди совещания в присутствии тана, двери ректорского кабинета вдруг распахнулись и в них неуклюжей походкой вошёл Аполинар. Прелюдией его появления были слёзы читательницы-студентки, которую ректор принуждал к сожительству, а после обвинил в воровстве. Переваливаясь с ноги на ногу, словно утка, маленький хранитель подошёл к изумленному вторжением ректору, встал на цыпочки и залепил звонкую пощечину.

– Негодяй, – фальцетом выкрикнул карлик.
Положил перед ректором ключи от хранилища и вышел, уверенный, что никогда не вернётся в эти стены. Слух о поступке Аполинара взорвал университет: то, о чём глухо шептались по углам, вырвалось наружу бурным потоком. Студенты покинули аудитории, забаррикадировали центральные ворота и потребовали снять ректора с должности. Альваро вызвал войска, но большинство преподавателей перешло на сторону студентов. Войскам не открыли ворота, а штурмовать крепостные стены они не решились. Ни угрозы, ни шантаж, ни обещания “справедливого расследования” не действовали. Через пять дней тану передали послание, подписанное главами влиятельных семей, чьи дети учились в университете. Фактически это был ультиматум – семьи выразили поддержку своим детям. На следующий день ректор был уволен, ворота университета отворились и оттуда вышла длинная процессия. Человеческая змея, вытянувшаяся на целую милю, ползла узкими улицами, пугая и удивляя прохожих. Студенты шли к Аполинару. Бывший хранитель, ничего не подозревая, сидел дома и читал книгу: библиотека у него была большая, устроиться на работу не светило, и он решил продавать по одной книге в день, чтобы оплатить скудное пропитание. Но прежде каждую книгу заново перечитать. На шум за окном он не обратил внимания, пока шум этот не перерос в дружное скандирование:
– Аполинар! Аполинар!
Ничего не понимая, хранитель подошёл к окошку мансарды и не поверил глазам: вся улица оказалась запружена студентами.

Чем больше становился библиотечный фонд, тем многолюднее в библиотечном крыле университета. Собравшись вместе, книги создали особое пространство с неповторимым запахом бумажных страниц и кожаных переплётов, запутанным лабиринтом меж высоких стеллажей, шелестом листов, скрипом перьев, тихими шагами и короткими тихими диалогами. Здесь же, при библиотеке, располагалась теперь и редакция университетского журнала, где Мусса всегда была желанным автором.
Кивая на приветствия, Фонбора прошла в кабинет хранителя – небольшое помещение, заставленное шкафами и этажерками. За огромной стопой старых газет и журналов, громоздившихся на столе, Аполинара не было видно, но раздавался громкий стук клавиш пишущей машинки.
– Вы здесь, хранитель? – поинтересовалась Мусса.
– Кого я вижу! – высунулся из-за бумажной горы хозяин кабинета. – Мозгознайка Фонбора! Новую статью готовишь? Дашь почитать старику до того, как отнесёшь в журнал?
– Вам – первому!
– Садись на стул, я сейчас вылезу, – и он действительно “вылез”, спустившись с высокого стула с помощью ступеньки, а затем обойдя свой стол. – Ты знаешь, что за журналом с твоими статьями настоящая очередь? Конфеты суют, чтоб без очереди выдал. Уже два кулька на тебе заработал: я им свой личный экземпляр подсовываю, но уверяю, что аллан о дро.
– “Вне списка”, – вслух перевела Фонбора, показывая знание языка южных островов Уфлаута. – Я вам тоже конфет принесла.
Старик был сладкоежкой, и Мусса по дороге в библиотеку всегда забегала в кондитерскую лавку.
– Выдать тебе номер с твоей статьёй? – пошутил хранитель.
– Оставьте нечитавшим, – отмахнулась Фонбора. – Я по другому поводу. Хочу прочитать всё, что есть в спецхране о канаварах. И ещё… Знаете ли вы что-нибудь о Химоте де Циклон?
– А что она тоже была со способностями?
– Не исключено, – улыбнулась Мусса, подумав, что Маур не мог влюбиться в посредственность.
– Ты не поверишь, но я даже встречал её лично! – похвастался Аполинар. – Колоритнейшая личность.
– Встречали лично? Расскажите!

Кармело де Циклон прибыл в Мус через неделю. Его винтовой парусник “Свидетель” вошёл в порт в полдень, потрепанный непогодой и вражескими пушками. Через два часа Маура отыскал мальчишка-посыльный, сообщив прибытии побратима. Когда де Бриз в сопровождении Муссы отыскал таверну, приютившую контрабандиста, закат уже раскрашивал западный край неба в багрово-алые тона. Младший брат Химоты восседал за столом, уставленном блюдами и кувшинами.
– Маур! – взревел он, увидев дель Бриза.
Через мгновение, едва не перевернув стол, он сгрёб авиатора в охапку, обдав запахом вина и сыра.
– Рёбра сломаешь, канавар тебя забери! – взмолился дель Бриз. – А ведь когда-то был тощим, как рыба-скелет!
Легендарный контрабандист выглядел иначе, чем его представляла Мусса. Он оказался одного роста с Мауром, крепко сбит, жизнерадостен, зеленоглаз и длинноволос. Тяжёлый кадык на его мощной шее двигался вверх-вниз словно поршень насоса. Две косички с вплетёнными чёрными шнурками свисали по обе стороны широкоскулого лица, а высокий лоб прорезали волнистые складки, похожие на линии, оставленные прибоем. Светлая рубаха с завязками-шнурками была расстегнута на груди, открывая косой шрам, оставленный чьим-то острым ножом. Широкий пояс, свободные штаны, крепкие кожаные ботфорты с отворотами – всё было добротное, крепкое и дорогое. Но не это привлекло внимание Фонборы, всё это было второстепенным и малозначимым. Капитан Кармело де Циклон, также как и Маур, оказался невидим для её дара.
– Айда все за стол! – командовал капитан. – Я разбил два кувшина о головы здешних блюдоносов прежде, чем они принесли хорошее вино. Сколько мы не виделись, Маур? Полтора года?
– Два с половиной.
– Точно! Я успел заполучить пару хороших шрамов, а чего достиг ты? – Кармело хохотнул и залпом опустошил кружку.
– Проиграл все деньги в кости, – ухмыльнулся дель Бриз.
– Ты?! В кости?! Легче поверить, что Брат догнал Сестру!
Следующий час прошёл в рассказах, воспоминаниях и солёных морских шутках. Выпили за Химоту, за Белый остров, за рыбаков и мелотесов, за море и небо. Три кувшина опустели как один стакан.
– Ты сумасшедший! – доказывал Коха Мауру. – Как можно променять нормальный корабль на пузырь в небе? Скажи ему, Мусса!
Мусса снисходительно улыбнулась.
– Он тебе рассказывал, как едва не расшибся в Бора-Бо? – не отступал контрабандист. – Пузырь с какой-то белобрысой дурой в гондоле сорвало с канатов и потащило в небо. Догадайся, кто её спасать бросился? Вот он, рядом с тобой сидит. Ухватился за канат и забрался в корзину где-то там, – Кармело ткнул пальцем в потолок, – под подолом у Матушки. Спас!
Мусса посмотрела на Маура:
– Он не говорил, что это была белобрысая дура. История была про детей.
– Каких детей? – не понял Кармело. – У неё не было детей.
Первым захохотал Маур, вслед за ним – Мусса.
– Вы чего? – опешил капитан “Свидетеля”.

Опустел ещё один кувшин, прежде чем разговор зашел о делах.
– Плохи дела, брат, – помрачнел Кармело. – Слыхал об Одноглазом Кракене? Старый пройдоха подмял под себя полтора десятка капитанов, а теперь и мне метку на глаза повесил. Чтобы Кармело де Циклон плавал под чужими парусами?! – контрабандист грохнул кулаком по столу так, что заплясала посуда. – Химота вылезет из гроба и удушит меня собственными руками.
Он заглянул в кувшин, обнаружил, что тот пуст и сердито зыркнул на мальчишку, разносившего еду. Тот понял морехода с полувзгляда.
– Крепко мы якорями с Кракеном сошлись, – продолжал де Циклон. – Подослал ко мне тайного убийцу, представь? Не на честную драку вызвал, а исподтишка зарезать хотел!
– Что ты с ним сделал? – поинтересовался Маур.
– С убийцей-то? Притащил на веревке на “Каракатицу” – это корабль Кракена – и повесил на рее. Ты бы видел их рожи! Через неделю в Норте наши команды сильно порезали друг друга, теперь между нами война на смерть. Он послал за мной три корабля, один из них я потопил. В Мусе он, конечно, нападать не решится, будет сторожить в море. Но я же не крыса скрываться в порту? Вот такие дела, брат! Желаешь погибнуть вместе, присоединяйся.
Маур подлил из кувшина вина и сделал добрый глоток.
– Хочешь навестить Белый остров? – неожиданно спросил он. – Коху повидать? Ему сейчас уже под тридцать. Семьей, наверное, обзавелся, пузо отрастил, волосы растерял. Скормим твоего Кракена рыбакам, если заявится. Сам знаешь, какой там народ.
– А ты знаешь, сколько туда угля надо? У меня половины экипажа нет на парусах идти, где я деньги возьму?
– Сто двадцать маринов тебя устроит? Сорок тебе, восемьдесят – команде. Уголь и продукты наши. Плюс попутный груз, не забыл ещё, что на Белом острове ценится? Оттуда мелом затаримся. Не плавание – мечта!
– Чьи марины? – удивился Кармело. – Ты ж сказал, что проигрался.
– Мусса платит, – кивнул на спутницу Маур. – Уголь и продукты от Фигуры по свойской цене. Прибыль с проданных на острове товаров поровну на троих.
– А зачем тебе туда? – пристально глядя на Фонбору, спросил контрабандист.
– Соглашайся – расскажу.
– Я – твой, девочка! – хлопнул ладонью по столешнице капитан. – Только это будет опасное путешествие! Нас запросто могут потопить.
– Вот за это и выпьем, – предложил Маур.
– За то, что нас потопят? – подначила Мусса.
На этот раз первым захохотал Кармело.

С контрабандистом они расстались на Плоской пятке. Капитан отправился на корабль, а Маур и Мусса ещё долго стояли, любуясь огнями ночного порта. Мусса рассказывала об острове, на котором выросла, о родителях, о братьях и сёстрах, о том, как однажды они с Тором отправились через весь океан в далёкий Мус учиться в университете. Когда обе луны скрылись за облаками, а большинство огней в порту погасло, Маур повёл Фонбору домой в университет. Их долго не хотели пускать – университет был закрыт до утра, но Мусса решила продемонстрировать спутнику свои возможности и через несколько минут ошарашенные охранники, сами не понимая, что происходит, отворили не маленькую дверцу, а центральные ворота. Обнявшись, ночные гуляки проследовали мимо, напевая насмешливую песенку. Следующие полчаса они гуляли по уснувшим университетским тропинкам, пугая влюблённые парочки студентов, и разговор их приобретал всё более игривый характер. Вино было славным: оно не опьяняло, а смывало на время с души печали и дарило красивые надежды. Маур и Мусса и не заметили, как, целуясь, оказались в доме, затем на лестнице, а затем в кровати.



https://author.today/work/294123

Глава 1. Мусса не хочет идти в тюрьму Глава 2. Пять дней тому назад Глава 3. Пациент приходит в себя Глава 4. Вторая тюрьма Южного порта Глава 5. Агент Тайной канцелярии Глава 6. Шифр Химоты Глава 7. Вести из-за Барьера Глава 8. Человек, которого не видно Глава 9. Одной тайной становится меньше Глава 10. Приворотное зелье

Глава 11. Непристойное предложение Глава 12. Вас приглашает Фигура

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ