Автор Леха_Ильин,

Вместо эпилога


Стигия-8. Перевалочный лагерь гвардии.



От горизонта до горизонта тянутся ряды палаток. Десятки реджиментов ждут транспорт. Штурмовики уже озверели, пытаясь поддержать хоть минимальный порядок. Вчера, чтобы прекратить драку пятого штрафного и пятьсот одиннадцатого Катачанского, били газовыми гранатами по толпе. А сегодня эти реджименты вместе отправили сотню мордийцев из двести третьего Железной Гвардии в госпиталь, сколько мордийцев обошлось первой медицинской – никто и не считал.

А по вечерам собираются бойцы кто вокруг костра, а кто – вокруг автономного обогревателя. В одном круге пьют спирт, стребованный со складов 'для протирки оптических осей прицелов', а в другом - самогон, позаимствованный в соседнем поселке. Но время от времени смолкает то один, то другой круг и даже соседи, пришедшие подраться, пережидают, пока сядут люди и заговорят по новой.


Стоят палатки пятьсот одиннадцатого Катачанского – ‘Скорпионы Джунглей’. Весело орут здоровяки с татуировками скорпиона на плече, споря, кто вырубил больше 'парадных солдатиков' сегодня. Но очередной раз проходит канистра над кружками, и смолкают бойцы.

...Полумрак джунглей озаряется ярко-голубыми вспышками гранат ушастых. Катается по земле, сбивая огонь с разгрузки, сержант, а из подлеска уже выныривают ксеновские бабы с силовыми мечами. От воя закладывает уши и мутится в голове. Нет сил уклониться от удара, в глазах двоится, и тогда штурмовое отделение с ревом врезается во фланг тварям.


А вот танки сто пятнадцатого ударного – ‘Огонь и Сталь’. Орудия зачехлены, а экипажи сидят на сиденьях, утащенных со склада. И пьют здесь самогон собственной выгонки. Смеются бойцы, вспоминая морду комиссара, залитую маслом. Сегодня комиссар полез под танк, ну откуда ему было знать, что именно у этой машины сегодня маслопровод проверяли. А что на рожу комиссару масло полилось, так это случайность ... почти. Но смолкает круг.

...Радист забыл снять рацию с передачи, когда выпрыгивал, и всю связь на ротной волне забивает рев механика-водителя. Без толку командир роты орет: 'Прыгай! да прыгай же!'. Огонь вырывается уже из люка, но водитель, словно не замечая этого, продолжает вести машину на таран. Проламывает лобовую броню клешня варбосса, но поздно останавливать обреченную машину. С разгона подминает пылающий танк огромного орка, и только тогда начинает рваться боекомплект.


Задрали длинные стволы в небо василиски триста четвертого осадного – ‘Смерть из-за холма’. Солдаты веселятся, обсуждая реакцию кладовщика на полигоне. Еще бы, не каждый день требуют 'две канистры - прицелы протереть', наивный кладовщик это слышит уже лет десять. Но вот вытекают последние капли из первой канистры - и замолкают пушкари.

...С ревом и дымом приземляются рапторы, шипит, прогрызая тонкую бортовую броню, заряд мельты. Третья машина окутывается пламенем, и кубарем летит с платформы заряжающий, сбивая огонь. Вторая машина - разворот, разгон, смять гусеницами, раздавить. Но не разогнать толком тяжелую машину на десятке метров, и уже лезут через ограждение платформы шлемы с мерзкой символикой. Лезут, чтоб вдруг отпрянуть, но поздно - кувалда заряжающего разбивает детонатор снаряда. Нет рапторов, нет василиска.


Стоят сборные домики пятьдесят первого Элизианского, ‘Крылья Эллизиана’. Здесь пьют элитный амасек – они ж элита. Правда, амасек реквизирован в баре, в котором бармен посмел на них косо посмотреть, ну так разве ж это важно. Но вот показали дно еще пяток бутылок и поднимаются стаканы.

...Вальку трясет. 'Приготовиться, посадка будет жесткой', - хрипит внутренняя связь. Машина не приземляется, а практически падает на землю. Привычный рывок, и отделение разворачивается в цепь. Вдруг сержант замечает человека с пистолетом в форме флота.

«Сдурел, летун, уводи машину!» - орет он.

'Пошел ты, мудак. Пилот мертв - движок вдрызг…'

После боя они долго будут стоять у разбитой валькирии, и фляга пройдет круг, а потом ляжет в разбитый фонарь рядом с мертвым пилотом.


А пятый штрафной не сидит на месте. У этих ребят из ‘Император простит’ нет привычки сидеть просто так. Терять им все одно нечего, кроме разве что самоубийственных штурмов и рейдов. Замолкают зеленые новички, молясь императору - пусть пройдут страшные штрафники. Не надейтесь, салаги - не пройдут. Но перед тем как завернуть к салагам, поднимают бойцы фляги и замолкают.

...Над головой бьет тяжелый болтер, снося первое отделение и прижимая к земле остальных. В комлинке привычный рев кэпа: 'Поднялись, твари! Вечно жить захотели?' - и вдруг вместо привычного мата вдогонку раздается: 'Второй взвод, ваш третий дот. Пошли на свою цель!'. 'Ты мудак, кэп. Пошел на хрен', - и второй взвод ломится к назначенному вам доту - стрелок противника смещает прицел. Вот он, момент! - рывок на дистанцию броска - летят гранаты ... но второй взвод уже не спасти.


Много реджиментов стоит в этом лагере - много кругов. Но каждый круг раз за вечер смолкает. 'Ты живешь, потому что они умерли за тебя. Вспомни их сейчас'.

https://author.today/work/63462

Бойцы грядущей войны
Человек. Просто человек
Экзодит
Высший дар человечеств
Серое небо
Черный страж
Щенок
Мертвый город
Ненависть
Брат за брата
Время эти понятья не стерло