Автор Леха_Ильин,

Время эти понятья не стерло


Харон, столица Стикса-5. Главная площадь.

... Сентинель стоит только потому, что опирается на дерево. Ряд пробоин в броне, искорежено правое колено, топливный шланг перебит и под ступоходами натекла лужа топлива. Мускулистая рука с зажигалкой высовывается из разбитой кабины.

... Мешки с песком разметаны взрывом. Казенник автопушки разнесен. Человек в кожанном плаще и респираторе скорчился за уцелевшими мешками, в руке нож.

... Боец словно застыл в прыжке, фуражка с кокардой, лицо перекошено в крике, штык на лазгане направлен вперед, половина туловища снесена сюрикенами.

... На монументе серого гранита золотыми рунами: 'Имперской Гвардии. Тем, кто пришел вовремя'.

Говорят, что скульптор отказался принимать деньги за памятник. Другие утверждают, что он их взял и отдал в фонд востановления планеты. Третьи, что он купил на эти деньги дом и сгорел в нем через неделю. Правы первые, но скульптору не стоило так верить в солдатские байки: Крондер из пятьсот одиннадцатого Катачанского абсолютно не собирался героически умирать, да и вобще умирать не собирался, и свой сентинель очень любил - он вполне благополучно вышел к своим, а через неделю вернулся и починил машину, два убитых по пути эльдара не в счет. И Карл Кридик из семьсот пятьдесят второго Корпуса смерти Крига был фанатиком, но идиотом он не был, а когда шел в свой последний рывок, две гранаты у него еще оставались. Единственное, в чем скульптор оказался полностью прав, это с мордийцами. В штыковой атаке пятой роты сто пятьдесят шестого Мордийского выжила только треть, но именно эта контратака спасла тридцать второй полк СПО от полного уничтожения.

Впрочем, так ли уж важно, насколько скульптор ошибался в деталях? Он сказал то, что хотел, и в памятниках виден весь страх тех дней, когда экспедиционный корпус Биэль-Тан рвался к столице, сметая слабые заслоны сил самообороны, и память о Гвардии, сперва остановившей, а потом и отбросившей ксенов. Память о Зеленом Аде, как называли джунгли солдаты СПО, и страх перед налетами из них. И память о катачанцах, которые прилетели чуть позже и за полгода практически прекратили налеты. А потом вышвырнули ксенов с планеты.

У основания памятника пластсталевый контейнер с надписью: 'Учителям от учеников. Тринадцатый 'Юбилейный' Стикса'. Сейчас он залит прозрачным пластиком, через который видны уши. Хорошо прокопченные длинные эльдарские уши. Кадры хроники, когда перед загрузкой в челнок бойцы каждой роты отцепляют по уху от своих связок и кладут их в контейнер, обошли весь сектор.

Харон. Окраина.

... Здесь, в стороне от людей, стоит черная плита десять на десять метров. К ней нет подходов, и она словно растет из густой жесткой травы. Тысячи имен - здесь все погибшие и пропавшие без вести. Здесь нет лозунгов, нет скульптур - здесь только имена. Если пройти вдоль основания, найдется множество мелких безделушек. Гильзы, монетки, амулеты с ликами святых, крохотные прозрачные кубики с изображениями родных... Сюда все, кто улетал навсегда в тринадцатом 'Юбилейном', приходили по одному. Приходили, не сговариваясь и без приказа. Кто-то приходил вдрызг пьяным, кто-то трезвым. Кто-то клялся отомстить, кто-то прощался, словно с живыми.

Но весь полк прошел здесь.

https://author.today/work/63462

Бойцы грядущей войны
Человек. Просто человек
Экзодит
Высший дар человечеств
Серое небо
Черный страж
Щенок
Мертвый город
Ненависть
Брат за брата