АвторСуанта,
Память выкидывает коленца. Из глубин её поднимаются картинки, казалось бы, давно и прочно забытые. Выскакивают как кино на белом экране старенького деревенского клуба, давно сгоревшего, то ли самостоятельно, устав от жизни, то ли подожжённого бестолковой рукой.

Половину жизни назад. Кубань. Жаркий июль с тёмными ночами. Со светлячками, летающими словно звёздочки, потерявшие своё небо. С такой же жаркой, как июль, кровью юности и широко распахнутыми от доверия к жизни глазами. Впрочем, доверия–то как раз убавилось ненамного.

И новый приятель в прошлогодней компании. Невысокий парень с зелёными глазами, русой чёлкой над ними, откидываемой привычным взмахом, и профилем Генриха Наварского. Профиль–то профиль, но Ванечка разговаривал только матом и исключений для нас с подружкой делать не собирался. Остальные уже подчинились вредным девицам и в зоне слышимости наших ушей делались благовоспитанными в лучших традициях русской классики. А Ванечка смеялся и над ними, и над нами. Шедевром его красноречия явился пересказ для менее начитанных товарищей "Чёрной стрелы" Вальтера Скотта. Замечательный, толковый, понятный пересказ, со всеми поворотами и драмами сюжета.

Вот только печатными словами в этом пересказе были два: герцог и копьё, им эквивалента не нашлось.

Жаль, недолго мы наслаждались, уж не знаю, ставить тут кавычки или нет, подобной лингвистической гениальностью. Несколько дней. А потом ночная прогулка всей толпой и шутливый спор, сколько, кто из ребят и кого из нас двоих пронесёт на руках...

Тёмные деревья, уходящие в ночное небо, неширокая тропинка, и зелёные глаза близко–близко...

Сумасшедшее лето на самой грани, у самого обрыва сладкого омута из предчувствий, томлений и счастья. Если напрячь память – то совсем немного было этого июля, пара недель, не больше. А то и меньше. Потому что луна заливала серебряным светом травы в степи каждую ночь, не успела она истаять.

Тихо–тихо, на цыпочках выскользнуть из сараюшки–спальни, слыша, как оглушительно колотится сердце, и слушая, спят ли родители. Просочиться на огород, держась в тени сливовых деревьев по краю участка, добежать до калитки в лес в конце огорода и опереться на сильные руки, увидеть снова близко–близко зелёные глаза. Крутая тропинка через лес, в степь, прогулка под серебристо–лунными травами и тёплым ароматным ветром, а к четырём утра той же заветной дорогой возвратиться обратно и лежать какое–то время без сна, плавая в своём счастье.

А в девять, а то и раньше, подняться и делать вид, что прекрасно выспалась. Через неделю я проваливалась в сон прямо посреди степи, под лунным светом. И – с высоты прошедших лет – могу отметить, что это были самые чудесные засыпания в жизни.

Да, для особо рьяных моралистов хочу сказать, что дальше прогулок и поцелуев дело так и не зашло. Мы были не по–юношески мудры и пытались планировать свою жизнь, никуда не спеша.

– Ты закончишь институт...

– Ты уедешь отсюда...

Но мама! Мама – она строго блюла какие–то ей ведомые уставы. И, заметив мечтательный взгляд, сопоставив обронённые по неосторожности фразы, начала действовать решительно и немедленно. Скандал получился грандиознейший. Наверное, так отлучали от церкви во времена святой инквизиции. Все мои преступления, мнимая легкомысленность и привитая извне такого же порядка распущенность оказались собраны в ушате и вывернуты на ошалевшую от внезапных перемен в реальности голову. Мою, конечно. В два дня вещи были собраны, билет до Москвы куплен и, сопровождаемая волшебным пинком, я оказалась в поезде, собирая себя в кучку и пытаясь как–то справиться с горем.

Нет, разумеется, прощались мы не навсегда. Нет, конечно, в общежитии всё было гораздо проще пережить и расставить по местам. И Ванечка писал сначала. Потом, сообразив, стал звонить. Приходила телеграмма вызова на переговоры, и я отправлялась на почту, послушать десять минут голос в чёрной эбонитовой трубке.

Эх... До эпохи интернета как же было сложно управляться с расстояниями!

И на следующее лето мы снова встретились...

Но это оказалась совсем другая история, подтверждающая то, что в одну реку не войти дважды.