...Всё началось именно с грозы. Гроза разразилась около двух ночи, в тот самый момент,когда я выбрался из ванной и вполз в свою комнату. В этой узкой келье каким-то чудом уместилось два окна, за которыми полыхали необыкновенно частые разряды небесного электричества. Я забрался в кровать и почувствовал её ледяной холод. Сжался подобно птенцу в гнезде но тщетно. Был май. Меня колотило от холода и страха.
Лежал. В голове родилась единственная мысль - моя постель похожа на утробу. Каждый раз, когда я ложился спать, я становился вновь восьмилетним мальчиком. Куда-то исчезали и опыт, и чуть наигранная важность, и громкий хриплый голос... Душа лепетала фальцетом свои желания - спрятаться под крылом птицы-мамы. Но птица-мама давно улетела из гнезда, впрочем, как и из города, из страны, да и из мира. Я глотал слюну, потирая холодными пальцами ледяные колени.
За окнами грохотало так сильно, что сводило суставы.
Всё началось именно с этой грозы.
Я мучался час в попытках закрыть глаза.Это были те самые забавные секунды, имевшие гадкое свойство тянуться вечность. Целый час мой мозг упорно диктовал глупой душе приказы успокоиться и уснуть. Но глаза были сухими. веки - железными.
Всю жизнь я спал как сурок. Сон для меня был не менее важен, чем книги. Но тогда, в этом злополучном мае, он оставил меня. Оставил на тысячу лет.

На часах было три. Я встал. Мне почудилось, что по комнате летает снег. Я подошёл к окну. Это были не капли, а лезвия. Я бы не удивился, увидив, что вода разрезает стёкла на лоскутки.Вспомнились рассаказы каких-то японских писателей о дожде, который длится вечно. Нет.. подумал я... такое бывает лишь в бреду. Каким же был я глупым, не понимая, что этот бред шаровой молнией впорхнул через щель между ставнями в мою комнаут, а оттуда - непосредственно в мою жизнь.

Ты наверное не понимаешь, какой важной была та гроза для меня. Вода неслась по улицам настоящей рекой, небо и змеля поменялись местами. Именно тогда рай в моём сознании слился с адом воедино и ...

Я схватил ручку, тетрадь, первую попавшуюся книгу из огромного шкафа, второпях оделся, накинул пальто и выскочил из квартиры.
Безумец, безумец... Гроза барабанной дробью подгоняла меня. Я нёсся по лестнице, боясь опоздать на дъявольский бал.


Хлопок двери подъезда совпал с грохотом небесных раскатов. Это был не гром. Это спали раз и навсегда оковы со всей моей сущности, обнажённая, моя жизнь вылетела молнией в небо, и, коснувшись туч-наковален, рассыпалась над городом мириадами дождевых капель...