Это цитата сообщения осень_осень Оригинальное сообщение

Далекие годы

 

[437x640]

Ворон Эдгар По Перевод Константина Бальмонта         Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,           Над старинными томами я склонялся в полусне,           Грезам странным отдавался, - вдруг неясный звук раздался,           Будто кто-то   постучался - постучался в дверь ко мне.           "Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,                    Гость стучится в дверь ко мне"

Константин Паустовский.

Книга о жизни.

Далекие годы

Я пошел на лекцию Бальмонта. Она называлась "Поэзия как волшебство".
В зале Купеческого собрания было тесно и жарко. На маленьком столе, покрытом зеленой бархатной скатертью, горели два бронзовых канделябра.
Вошел Бальмонт. Он был в сюртуке, с пышным шелковым галстуком. Скромная ромашка была воткнута в петлицу. Редкие желтоватые волосы падали на воротник. Серые глаза смотрели поверх голов загадочно и даже высокомерно.
Бальмонт был уже не молод.

[показать]

Он заговорил тягучим голосом. После каждой фразы он замолкал и прислушивался к ней, как прислушивается человек к звуку рояльной струны, когда взята педаль.
После перерыва Бальмонт читал свои стихи. Мне казалось, что вся певучесть русского языка заключена в этих стихах.

Кукушки нежный плач в глуши лесной

Звучит мольбой, тоскующей и странной.

Как весело, как горестно весной,-

Как мир хорош в своей красе нежданной!

Он читал, высоко подняв рыжеватую бородку. Стихи расплывались волнами над зрительным залом.

И, как тихий дальний топот,

за окном я слышу ропот,

Непонятный странный
шепот - шепот капель дождевых.

Бальмонт кончил. Затряслись от аплодисментов подвески на люстрах.
Бальмонт поднял руку. Все стихли.

[показать]

- Я прочту вам "Ворона" Эдгара По,- сказал Бальмонт,- Но перед этим я хочу рассказать, как судьба все же бывает милостива к нам, поэтам. Когда Эдгар По умер и его хоронили в Балтиморе, родственники поэта положили на его могилу каменную плиту необыкновенной тяжести. Эти набожные квакеры, очевидно, боялись, чтобы мятежный дух поэта не вырвался из могильных оков и не начал снова смущать покой деловых американцев. И вот, когда плиту опускали на могилу Эдгара, она раскололась. Эта расколотая плита лежит над ним до сих пор, и в трещинах ее каждую весну распускается троицын цвет.  Этим именем, между прочим, Эдгар По звал свою рано умершую прелестную жену Вирджинию.
Бальмонт начал читать "Ворона". Мрачная и великолепная поэзия дохнула в зал.
За окнами не было уже ни Киева, ни огней на Крещатике, висевших голубоватыми цепями,- не было ничего: Только ветер уныло гудел над черной, присыпанной снегом равниной. И железное слово "невермор" тяжело падало в пустоту этой ночи, как бой башенных часов.
"Невермор!" - "Никогда!" С этим никак не мирилось сознание. Неужели никогда? Никогда не вернется на землю Вирджиния и никогда уже не постучит она шаловливо и осторожно в тяжелую дверь? Никогда не вернутся молодость, любовь и счастье? "Да, никогда!" - каркал ворон, и человек сжимался от одиночества в потертом кресле " смотрел больными детскими глазами в холодную пустоту. И этот маленький, брошенный всеми человек был Эдгар По, великий поэт Америки .