Кому молился Гарри Поттер
Второй сюжет нашей беседы я сформулирую как вопрос: Гарри Поттер когда-нибудь молился или только колдовал?
- Молился.
- Где, когда?
- Всё время молился.
- Ага, Иисусову молитву творил. Нет, в тексте книжки, во всех ее 7 томах, только в одном случае мы видим, что Гарри Поттер молится. Это – конец 4-го тома. «Гарри Поттер и Кубок огня».
В финале этого тома Гарри Поттер оказывается один; его друг убит, вокруг стая пожирателей смерти. На Гарри наслано заклинание неподвижности, волшебная палочка у него выбита из рук, и толпа пожирателей смерти окружает его кольцом. Всё – шансов никаких.
И вот тут мы и читаем – «Гарри начал молиться». По его молитве появляются духи его родителей, которые дают ему чуть-чуть свободы и шанс убежать… Так кому молился Гарри Поттер?
Я думаю, что молился он Тому, Чьё рождество праздновали в его школе. Гарри Поттер крещен: у него есть крестный отец (Сириус Блэк), а за пределами сказки он сам станет крестным отцом Тедди – сына погибшего профессора Люпина (об этом Роулинг говорит в своих интервью). В мире волшебников больница, в которой их лечат, называется в честь святого Мунга, а это чисто христианская матрица - называть больницы именами святых.
Значит, перед нами всё-таки христианский мир, и Гарри Поттер молится Христу.
Потом, в 7 томе христианский подтекст выйдет наружу — цитаты из Нового Завета появятся прямо в тексте.
Так почему же молитва Поттера так значима и так редка? Дело в том, что со времен, по крайней мере, Тейлора, с 19 века, в религиоведении принято различать религию и магию, и различаются религия и магия именно по этому признаку – заговор или молитва.
Колдун – приказывает, религиозный человек – молит, просит. То есть колдун обращается к тем силам, которые он считает подвластными ему. Иногда иллюзорно считает: в 7 томе двое нехороших ребят используют запрещенное заклинание, вызывают вечный огонь, который их же самих и пожирает в конце концов. То есть они вызывают запрещенную силу, собственно, адскую, с которой они справиться не могут.
Золотая формула английского фэнтези
Вообще говоря, для понимания и Толкиена, и Льюиса, и Роулинг важно помнить, что английская литература не похожа на русскую – в ней нет такого богословского ригоризма. В России переход от язычества к христианству был, наверно, более жёсток. А потому отречение от язычества было более радикальное. Для нас почти любая нечеловеческая форма жизни в литературе – это нечисть.
Для православных критиков «Гарри Поттера» и Дед Мороз — нечисть, и Снегурочка…
В английской же литературе иначе. Тому есть замечательный пример – роман Клиффорда Саймака «Братство талисмана». Это завершение трилогии, начатой «Заповедником гоблинов» и «Паломничеством в волшебство». Три произведения, написанных в одном ключе, и немножко связанных между собой.
Так вот, в «Братстве талисмана» разворачивается сюжет совершенно неприличный с точки зрения идеологии «политкорректности». Бесовская сила вторгается на Землю… Не марсиане какие-то, а именно бесовская сила, причем называется она – «орда». И эта «орда» не просто вторгается на Землю, она проявляет себя в совершенно конкретной точке земной истории и географии.
Врата ада открываются в Македонии в 10 веке. Я не читал письма Саймака, не имею возможности с ним поговорить, поэтому можно лишь догадываться – отчего свой первый удар по Европе орда нанесла в той точке, откуда только начала свой рост православно-славянская письменность и книжность.
Македония вовсе не какая-то глухая провинция. Дорогие мои, наш с вами алфавит был создан именно там!
Кириллицу создавали не Кирилл и Мефодий, а их ученики, среди которых – св. Климент Охридский. Кирилл и Мефодий создали глаголицу, но этот алфавит оказался маложизнеспособен.
То есть что это означает? Что Кирилл и Мефодий гораздо более гениальны, чем про них говорит школьная пропаганда. Понимаете, они создали не алфавит, они создали людей – учеников, которые были способны создать большее, чем могли делать их учителя. А это высшая похвала для учителя – воспитать таких учеников, которые могут перепрыгнуть через тебя и идти дальше. Вот это педагогическая гениальность, святая гениальность Кирилла и Мефодия.
Реально кириллицу создавал уже Климент Охридский и его ученики. В Македонии св. Климент создал академию. Там началось создание православной литературы для Восточной Европы – и именно там и тогда вдруг по Клиффорду Саймаку зло вторгается в мир, и начинает тотально уничтожать христианскую культуру.
В итоге дальше начинается рассказ в жанре альтернативной истории. Вы понимаете, что такое альтернативная история? Что было бы, если бы у Наполеона не было насморка при Ватерлоо…
Так вот, 20 век. Европа осталась на уровне развития 12 века — феодальные замки, рыцари и ничего больше. И вот при разборе старых бумаг одного из феодалов обнаруживается древняя-древняя рукопись. У местного епископа и феодала есть подозрение, что это арамейская версия Евангелия. Но эта рукопись написана на таком древнем языке, что прочитать никто не может.
Две цитаты:
«Церковнослужитель не сказал, почему доказательство подлинности манускрипта может сдержать приход тьмы, но теперь Дункан сам понял: если будет точно доказано, что человек по имени Иисус действительно жил две тысячи лет назад и говорил то, что передано нам как его слова, и умер так, как говорит Евангелие, тогда Церковь снова станет сильной, а у сильной Церкви будет власть отогнать тьму. Ведь две тысячи лет она была великой силой, говорила о порядочности и сострадании, твердо стояла среди хаоса, давала людям тонкий тростник надежд, за который они могут уцепиться перед лицом кажущейся безнадежности».
И:
«Твой отец говорит правду, — перебил архиепископ. — Если не считать этих нескольких листов манускрипта, у нас нет ничего, что могло бы служить доказательством историчности Иисуса. Существует несколько отрывочных записей, показывающих, что такой человек был, но все они сомнительны. Может, явная подделка, может, интерполяция, а может, искажения при переписке с монахами, чья набожность иной раз оказывалась выше человечности. Мы верим без доказательств. Святая Церковь не сомневается в существовании Христа, но наша религия основана на вере, а не на доказательствах. Мы о них не думаем. Однако перед нами такое множество неверных и язычников, что о доказательствах приходится подумать. Если этот манускрипт является доказательством, наша мать-Церковь сможет с его помощью убедить тех, кто не разделяет нашей веры».
Епископ говорит, что в Оксфорде есть монастырь (заметьте, не университет, а монастырь), в котором живёт древний-древний монах. Он единственный, кто помнит этот древний язык. И предлагает отправить эту рукопись к нему на экспертизу. Но как? Орда в аккурат на пути к Оксфорду. Юный рыцарь Дункан все же решается на вылазку.
Я все это рассказываю ради одного сюжета… В пути он встречает гоблина, который высказывает желание помочь в борьбе с Ордой. Дункан изумляется – как это одна нечисть может бороться с другой нечистью…
«В какой-то степени вы, может быть, и правы, — согласился Снупи, - но ваши рассуждения недостаточно проницательны. По-видимому, вы не вполне знакомы с ситуацией. У нас нет причин любить человечество. Вы не считали нас разумной формой жизни, вы игнорировали наши права, вы сметали нас со своей дороги, как червей, у вас не было ни вежливости, ни понимания. Вы рубили наши священные деревья, силой занимали наши священные места. Вы шагали через нас, сталкивали с дороги, заставили нас жить в потаенных местах. И в конце концов мы повернули против вас, хотя мы мало что могли сделать против вашей злобы и жестокости. Но мы ненавидим разрушителей еще сильнее, чем вас. Что бы ни думало ваше глупое человечество, разрушители — не наш народ. Мы очень далеко отстоим от них. Для этого есть несколько причин. Они — зло в чистом виде, а мы — нет. Они живут только ради зла, а мы - нет. Итак, мы ненавидим разрушителей больше, чем людей, и именно поэтому хотим помочь вам».
Вот эта золотая формула английского фэнтези. Там далеко не всё, что остроухо или мохнатоного, прописано в аду. Даже рога еще не доказывают демоничность. Вот эти вещи стоит помнить русскому православному читателю при знакомстве с английской литературой.
Теперь возвращаемся к Гарри Поттеру. Там, где есть возможность приказать, – он приказывает, обращаясь к тому, что ниже его. А религиозный человек обращается к тому, что заведомо выше его. И, соответственно, остается только одно – просить. И в решающую минуту Гарри Поттер использует именно эту возможность.
Главное оружие христианина
Вот это некий риск религиозного человека – выйти за пределы своих компетенций, потревожить Того, чьи решения он не может предвосхитить.
Помните, в «Хрониках Нарнии» замечательную автохарактеристику Аслана - «Я не ручной лев»? (А у вас тут по залу, я видел, ходит маленький рыжий «асланёнок»). Прийти к заведомо более сильному, без малейших гарантий, зная, что твоя воля может быть отторгнута – для этого тоже нужно некоторое мужество. Это мужество молящегося человека, каждая молитва которого завершается этим дополнением: «Воля не моя, но Твоя да будет».
Так в чем же сила, брат? Сила может проявлять себя в форме бессилия.
Вот два примера. Один исторический, древний. Знаете ли вы, кто были первыми проповедниками христианства в Киевской Руси? Откуда они пришли?
Ирландцы. Ирландские монахи были отморозки ещё те. Это радикалы и экстремисты.
Во-первых, они считали, что монах не имеет права ни на какую земную радость. А ирландцы безумно влюблены в свой язык и в свою поэзию, и имеют на это право. Посему монах-ирландец считал, что у него как у «живого трупа» нет права на наслаждение звуками родного языка и созерцание родных пейзажей лиц. И поэтому они покидали свой остров.
Во-вторых, они искали мученической смерти. Раз на родине язычников не осталось – они искали их (и смерти) в Европе.
История Средневековья – это история бесконечных «возрождений». То есть приходит очередная волна варваров откуда-то из евразийской степи, асфальтирует Западною Европу, а через несколько десятилетий или столетий некоторые ростки культуры начинают произрастать. Но накатывает новый асфальт — и все начинается вновь… Остготское, Вестготское, Каролингское возрождение…
Так вот, после очередного такого варварского разлива именно ирландские монахи стали миссионерами в Северной Европе, среди германских племен и западных славян. Они искали мученичества, и поэтому шли к варварам.
И вот этой их надежде далеко не всегда было суждено сбыться – и именно потому, что они были ирландцы.
Если бы они были греками или итальянцами – они бы получили то, что они хотели. Их бы зарезали. Понимаете, одно дело, когда апостолы шли по миру и говорили: «Мы проповедуем Христа распятого». Им легко было, этим апостолам, потому что апостол – он первый, кто рассказывает тебе о Христе, ты про этих христиан ничего раньше не слышал, и поэтому вот эти глаза, эти речи, облик человека и его жизнь – полностью идентичны с тем высоким, о чём он тебе рассказывает. Если это настоящий апостол, то как в это чудо не влюбиться? А другое дело – быть апостолом в 9 веке в Европе, или в современной России, когда все знают нас, христиан и попов, как облупленных.
Так вот, когда греки шли проповедовать, то все понимали – этот греческий монах говорит про Христа, но, кроме того, он еще и агент императора. И если мы примем его греческую веру, то его император наложит на нас свою лапу. Если это был итальянец или франк – всем было понятно, это посланец папы. О Христе-то он хорошо говорит, но если мы примем его веру, то потом папа и на нас свою лапу наложит, и на наш кошелёк, и на наши земли, и так далее.
А тут приходят ирландцы, а за ними никого – ни папы, ни императора, ни сколько-нибудь пригодного королька. Они политически безопасны, а поэтому их можно спокойно пригласить к обеду и поговорить.
Затем, когда варварские князья стали креститься под влиянием этих ирландцев, они, естественно, стали посылать дары в те ирландские монастыри, из которых получили своих апостолов. И поэтому монастыри, оставшиеся в Ирландии, стали процветать и богатеть…
А тут пришла эпоха викингов. Викингам религиозные вопросы были неинтересны. Они приплывают в ту же Ирландию, видят монастырёк, заходят туда… Претензий к христианам у них нет, но их очень интересует вот та золотая чаша, вот этот золотой крестик, вот этот серебряный мощевичок… А ты что тут, монах, делаешь? Пробуешь защитить – тебе кишки наружу. Ирландские монастыри были сожжены, ирландское миссионерство на этом в целом кончилось.
Так потрясающая ветвь христианской истории завершилась из-за золота. Пока ирландские монахи были беззащитны и бедны, они были побеждающими, когда они стали толстыми и богатыми – они были убиты…
Вторая история из 20 века. Один юноша – честно скажу, баптист и американец — узнал, что какие-то хомосапиенсы живут в джунглях Амазонки и ничего не знают о христианстве. Тогда он с группой миссионеров полетел к ним проповедовать Евангелие. Выбрал самое дикое племя, в котором никому из миссионеров не удавалось выжить. Миссионеров с самолётика высадили где-то в дебрях и улетели. Через 2 дня радиостанция замолчала, а самолет, высланный на разведку, сфотографировал разгромленный лагерь и трупы.
Когда весть об этом доходит до дома этого юноши в Америке, его старшая сестра решает: «Я сама туда полечу». Она выучила местный язык и полетела на место гибели брата. Все повторилось: замолчавшая радиостанция и разгромленный лагерь.
Проходит год, и в каком-то городке за 200 верст от этих джунглей, вдруг из леса выходит целое племя индейцев, идет в город со словами: «Мы пришли креститься». Им говорят: «С какой стати? Вашей же традицией было миссионеров кушать». – «Понимаете, если бы к нам приехал мужчина с проповедью об этом Христе – мы бы его убили. Если бы приехала семейная пара – мы бы мужа убили, а жену сделали наложницей. Но к нам приехала эта девочка, у нее не было оружия, и она говорила на нашем языке. Нам ничего не оставалось, как слушать ее».
Можно также вспомнить, что в средневековом европейском праве не было равенства людей перед законом, и за одно и то же деяние по-разному наказывали людей. То есть одно дело — украсть лошадь у смерда, а другое дело — увести лошадь из конюшни князя. Самая жестокая кара – за убийство трех категорий людей. Ребёнка, женщины, монаха. Что объединяет эти три категории? Это те, у кого по определению не может быть оружия. А убийство заведомо беззащитного – это не «по понятиям», за это — жесточайшая казнь.
Так что во все века главным оружием христиан была беззащитность.