[показать]Греческие партизаны из ЭЛАС
Незадолго до начала войны Семен Ландман поступил в Киевское танково-техническое училище, и 10 мая 1941 года сдал последний экзамен, получил диплом воентехника второго ранга и первый кубик в петлицы, означавший звание младшего лейтенанта. В училище Семен осваивал только появившийся тогда на вооружение танк Т-34. Выпускной вечер в училище совпал с началом войны, так что в первые же ее дни Ландман оказался на фронте. Из города Стрия, где дислоцировался его танковый полк, он был брошен под Броды, где младшему лейтенанту Ландману довелось принять свой первый бой. Затем началось то, что в официальной советской историографии называлось "тяжелыми отступательными боями". Позади отдельного 131 танкового батальона, в котором воевал Ландман, остались Харьков, Чугуев, Белгород. Затем батальон был брошен в самый эпицентр немецкого наступления – под город Миллерово. Здесь погибло множество боевых друзей Ландмана, была подбита половина танков. Батальон стоял насмерть, а немцы медленно, но верно продолжали продвигаться вперед. Ночью Ландман получил приказ пробраться с бойцами на нейтральную полосу и попытаться к утру отремонтировать стоявшие там три танка. Перед рассветом немцы пошли в атаку. Стрелять из пушек танки еще не могли и группа бойцов под командованием Ландмана отстреливалась до последнего патрона из стрелкового оружия. Утром они поняли, что оказались в окружении. Плен был неминуем…
- Вместе с отцом в попавшей в окружение группе оказались несколько бойцов и девушек-медсестер, - продолжает рассказ Галина Ландман. – Все знали, что немцы расстреливают только офицеров и евреев, а рядовых отправляют в трудовые лагеря. Чтобы спастись, отец спорол все офицерские знаки отличия с одежды, а когда пришел его черед назвать немцам свое имя и место жительства, он неожиданно вспомнил адрес своего жившего в Нальчике старшего брата и назвал его, понимая, что немцы проверить это не смогут. Кроме того, он изменил фамилию на нееврейскую, но на какую именно, я вам сказать не могу. Дальше было самое главное испытание – баня. Как вы понимаете, папа был обрезанным, а нацисты такие вещи отслеживали. Но ему повезло – попавших вместе с ним в плен медсестер поставили возле бани на раздачу обмылков и лагерной одежды. Они знали о папиной проблеме и сделали так, что он получил одежду, пройдя "мимо бани", избежав ее.
- А ведь могли и сдать…
- Могли, но, как видите, не сдали. Могли бы и просто не помогать… Думаю, тут сыграло свою роль еще и то, что папа был очень обаятельным, общительным человеком, которого все любили и уважали, в том числе, и эти медсестры.
В Миллеровском лагере в то время было 75 тысяч советских военнопленных, которых нацисты сознательно обрекли на голодную смерть. Но Семен Ландман был молод, необычайно силен, а значит, годен к работе. Всех таких работоспособных пленных немцы перевели из Миллеровского лагеря сначала на работы в Германию, в город Фьорстенвальд, а оттуда повезли в созданный на территории Греции концлагерь Флорина.
- Отца вместе с другими военнопленными послали на работы по строительству железной дороги, проходившей недалеко от Салоник, - говорит Галина. – Но в плену отец пробыл недолго. Очень скоро он вместе с еще тремя своими товарищами – Василием Лапшиным, Матвеем Березиным и Петром, фамилию которого он так и не узнал – бежал из лагеря. Вскоре они забрели в какое-то греческое село и спрятались в одном из винных погребов. Вскоре появился хозяин этого погреба, грек, и они, как могли, в основном, знаками объяснили ему, что они – советские бойцы, бежавшие из немецкого концлагеря. Грек тоже знаками велел им оставаться на месте, затем вышел и… запер погреб на замок. Отец и его товарищи были в ужасе – они решили, что хозяин погреба собирается их выдать немцам, а сломать дубовую дверь, на которой висел огромный замок, они не могли. Вскоре они услышали лай собак и лающую немецкую речь. Немцы приближались, вот они оказались совсем рядом с погребом, но… прошли мимо.
Грек, на их счастье, оказался связным партизанского отряда. Ночью, по тайной тропе, он увел своих четверых гостей в горы. Так они оказались в ЭЛАС – Народно-освободительной партизанской армии Греции. Отец и его товарищи стали первыми советскими военнопленными, сражавшимися в рядах ЭЛАС.
Как вспоминал в одном из интервью сам Семен Ландман, в партизанском отряде Яниса Попандопулоса нашелся боец, владевший русским языком и выступивший в качестве переводчика. Выслушав историю об их побеге, Попандопулос велел отвезти гостей в баню, выдать чистую одежду, досыта накормить. Спустя некоторое время отцу удалось связаться с военнопленными из лагеря "Флорина", и он стал помогать им в организации новых побегов. В результате партизанский отряд пополнялся все новыми "русскими" беглецами как из Флорины, так и из лагерей в Салониках и на острове Пелепонес. Вскоре в отряде образовалась целая "русская" рота под командованием "капитана Симона" – Семена Ландмана. В 1943 году она уже принимала активное участие в боях.
На счету роты капитана Симона – десятки успешно проведенных операций против фашистов. Так, в новогоднюю ночь 1944 года бойцы капитана Симона ворвались в дом старосты села Этинке, где немцы устроили большую пьянку, и открыли автоматный огонь. 20 января того же года они уничтожили весь фашистский гарнизон в селе Флобес. Были еще и бои за села Лемос, Буфло и др. Немцы неоднократно пытались уничтожить отряд Ландмана, устраивали на него засады, но тот благополучно выводил свои бойцов из всех переделок, нанося при этом серьезный урон противнику.
Благодаря действиям ЭЛАС в Греции уже в 1944 году возникла огромная территория, практически освобожденная от немцев – те попросту боялись туда заходить. И не последнюю роль в создании этого "острова свободы" сыграл отряд капитана Симона.
В том же интервью Ландман вспоминал, что он и его бойцы не только били фашистов, но и устраивали сходки местных жителей, на которых рассказывали о ходе войны, близости Победы. К этому времени Семен Ландман уже вполне сносно говорил по-гречески. Кроме того, он был необычайно веселым, постоянно шутил, хорошо пел и играл на гитаре, так что и в Греции числился всеобщим любимцем.
На празднование Первомая 1944 года в их отряд пробралась журналистка партизанской газеты София – специально, чтобы взять интервью у "капитана Симона". После публикации этого интервью Ландмана вызвали в штаб ЭЛАСа, где его попросили составить список всех советских военнопленных, воюющих в Греции.
Но давайте снова предоставим слово Галине Ландман.
- На основе составленного отцом списка всем "русским" бойцам были выданы документы, подтверждающие, что в годы войны они героически сражались против нацизма. Затем им предложили выбор – либо вернуться на родину, либо их переправят в Великобританию или в любую из стран Европы, где они смогут получить гражданство. Но они все были патриотами и решили возвращаться в Советский Союз. Начался долгий путь домой через Сирию, Ирак и Иран, пока, наконец, бывшие греческие партизаны не добрались до Красноводска. Здесь у них отобрали все имевшиеся при них документы и как бывших военнопленных отправили сначала в фильтрационный лагерь в Подольске, а затем в ГУЛАГ, на Кольский полуостров. Большинство всех его товарищей посадили на многие годы. Но у отца все же была удивительная судьба, и, видимо, не последнюю роль в этом опять-таки сыграло его огромное обаяние, умение притягивать к себе людей. Зэкам переписка была запрещена, но какая-то вольнонаемная, из уже отсидевших, решила помочь отцу и согласилась переправить в Подольский архив его просьбу вновь рассмотреть отобранные у него документы. И произошло чудо – 1 мая 1945 года отцу разрешили поехать домой и восстановили во всех правах офицера Советской армии. Свою роль в этом, помимо его письма, сыграло еще одно обстоятельство: командир партизанского соединения генерал Маркос Вадиафис направил в Москву письмо, в котором писал, что отряд капитана Симона была боевым ядром его соединения, а сам капитан Симон неоднократно проявлял необычайные мужество, героизм, а также командирскую смекалку в боях с фашистами. Он вернулся домой в 24 года, седой, как лунь. Что не удивительно, когда вспоминаешь, что ему довелось пережить.
[показать]Семён Ландман
- Как сложилась его судьба после войны?
- Какое-то время отец работал переводчиком в лагере немецких военнопленных, так как знал немецкий и греческий, а затем женился, родил нас с братом, стал работать газосварщиком на заводе в Коростене и одновременно заочно учился в МИСИ - Московском инженерно-строительном институте. При этом его в течение многих лет, вплоть до 60-х годов, регулярно таскали в КГБ. К заводу подъезжал "воронок", туда сажал отца, и в "органах" начинался многочасовой допрос о том, как же он, еврей и офицер, сумел выжить в немецком плену, как он добрался до СССР, откуда у него это, и откуда у него то и т.д. Все это выматывало и пугало одновременно. Но среди фронтовых друзей отца был журналист Алексей Орламенко, украинец, вернувшийся с фронта с тяжелой контузией. Как-то отец пожаловался Орламенко, что его продолжают таскать в КГБ. И тогда тот приехал в Коростень, явился в "органы" и заявил следователю: "Я воевал вместе с Семеном Ландманом, так что я знаю, кто он такой и какой он, а ты, гнида, его мизинца не стоишь. Еще раз его вызовете – я приеду и проломлю тебе голову. И мне ничего за это не будет, так как я – контуженный!".
Затем Орламенко написал большую статью о папе и его судьбе в тернопольскую газету на украинском языке, после чего от папы действительно отстали.
Затем, кажется, уже в 1961 году произошла еще одна любопытная история. Отец отправился сдавать сессию в Москву и, как обычно поселился на время экзаменов в студенческом общежитии. Умываясь и чистя зубы, он напевал свою любимую греческую песню, и вдруг к нему подошли студенты из Греции. "Откуда ты знаешь песню наших партизан?" – спросили они. Отец растерялся, попытался перевести разговор на другую тему, но греки не отставали. "Мы ищем нашего национального героя, русского капитана Симона. Может быть, ты случайно с ним знаком – он точно знал эту песню!" – объяснил один из студентов свою настойчивость. После этого отцу уже не оставалось ничего другого, как признаться: "Капитон Симон – это я!". С этого момента эти ребята уже его от себя не отпустили. Они дождались, пока он оденется, и повезли его в греческое посольство. В тот же день отец дал интервью греческому радио, а студенты с гордостью сообщили, что это они нашли легендарного "капитана Симона". После этого по просьбе Греции отец был награжден особой медалью, которая выдавалась советским воинам, сражавшимся с фашистами за пределами СССР. Потом из Греции сообщили, что его имя выбито золотыми буквами на обелиске, посвященном героям войны с нацизмом.
Спустя какое-то время в Комитете ветеранов войны решили разыскать всех советских бойцов, воевавших в Греции, чтобы наделить их официальным статусом ветеранов и воздать должные почести. На их розыски были отправлены журналисты по всей стране, но очень часто, узнав, зачем явился журналист, человек отвечал "Я за это свое уже отсидел!" – и захлопывал дверь. Так что в итоге собрать в Москве удалось немногих – тех, кто не держал обиды на Советскую власть. После окончания института отец работал на все том же заводе конструктором, а затем и главным конструктором.
- Он был членом партии?
- Нет. Когда ему предложили туда вступить, он прямым текстом сказал парторгу: "В той партии, в которой состоишь ты, мне делать нечего!". Он вообще никого и ничего не боялся, был и внутренне, и физически очень сильным человеком. Когда один из рабочих назвал его "жидом", он опрокинул на него огромную ванну с водой, которая использовалась для газосварки. В то же время уже в 35 лет у него начало скакать давление, пошатнулось здоровье и в 1984 году, в 63 года, вскоре после выхода на пенсию он скончался. Несмотря на свои многочисленные ранения, он так и не был признан инвалидом войны, не имел никаких льгот, да и не искал их.
- В Греции после войны ваш отец так и не побывал?
- Он мечтал поехать туда со мной, но как-то не получилось.
- А как сложилась в годы Катастрофы судьба его семьи?
- Старшая сестра папы умерла во время войны. Все остальные выжили. Старший брат отца жил во время войны в Казани, так как он был одним из ведущих сотрудников КБ Туполева, а остальные братья воевали, один дошел до Берлина.
- Он никогда не думал о переезде в Израиль?
- Нет, что вы. Он не хотел и слышать об этом. Когда мы с мужем стали взвешивать возможность поехать в США, где уже давно живут родственники со стороны матери, отец сказал: "Я не для того умирал за эту землю, чтобы ее оставлять". Безусловно, папа был совершенно особенным, замечательным человеком. И для нас с мужем, отец которого также прошел всю войну, крайне важно, чтобы наши дети сохранили память о подвигах своих дедов.