תכל'ס לא נחמדים

Каждый грош, который государство может сейчас сэкономить на военных расходах, будет направлен нами в помощь неимущим... Реконструкция бедствующих кварталов, увеличение расходов на школьные и дошкольные учреждения - всё, что поможет людям вырваться из бедности... Миллионеры не будут здесь наслаждаться жизнью, когда у нас и война, и бедность, и алия.

Это программное заявление прозвучало еще до того, как "Черные пантеры" впервые заявили о себе в начале 1971 года.

Костяк указанной группы составили Чарли Битон, Саадия Марциано, Реувен Абарджиль, Кохави Шемеш и ряд других молодых активистов из района Мусрара, выступавших с резкой критикой в адрес ашкеназского истеблишмента и выражавших свой протест посредством уличных акций, носивших порой откровенно насильственный характер. Но еще до того, как "Черные пантеры" обратились к прямому насилию, Абарджиль попросил Голду Меир принять их делегацию. Встреча с руководителями "Черных пантер" была организована в канцелярии премьер-министра практически сразу же, в середине апреля 1971 года, и вместе с главой правительства в этой встрече приняли участие министр образования Игаль Алон и министр социального обеспечения Михаэль Хазани.

  [258x]  

Все ваши соображения будут детально изучены, но я хочу вам сказать, что правительственные министерства и ведомства и сейчас уже занимаются решением острых проблем, на которые вы указали. Специальная комиссия по координации наших усилий в области социальной политики была создана еще до того, как вы впервые собрались вместе. Вообще, я хотела бы, чтобы вы выбросили из своей головы мысль о том, что вами совершается революция.

Есть бедность, есть бедствующие города и кварталы. Но есть и война, и алия. И если алии не будет, мы сможем жить тут в дворцах, однако проживем в них очень недолго. Без массового притока евреев в Израиль нас всех здесь уничтожат, и вы должны это понимать. Вот, вы говорите, что репатриантам "дают", а вам "не дают". Но вспомните – ведь и ваши родители были репатриантами. Чтобы принять их, вся страна загнала себя на три года в жесточайший режим экономии, когда каждый из нас получал по карточкам ровно столько, сколько ваши родители. Благодарности за это я не прошу, потому что мы никому не делали одолжения, а действовали так, понимая, что без алии Государство Израиль не имеет будущего. И мы твердо считали, что не только жизни лишиться в бою, но даже и палец свой потерять любому из наших парней совершенно бессмысленно, если евреи сюда не приедут. И евреи приезжали тогда – из лагерей перемещенных лиц в Европе, из Северной Африки, из других стран. Сотни тысяч тогда приехали, и мы приняли их как смогли.

Я лично знаю товарищей, которые с огромным риском для жизни вывозили евреев из Марокко. Вы, может быть, об этом не знаете, но расспросите своих родителей, и они вам расскажут, как наши посланцы собирали евреев из глухих деревень в Атласских горах, чтобы затем, нарушая границы, доставить их к точке на побережье, из которой можно было отплыть в Израиль. И запомните: в этом вопросе для нас нет разницы между ашкеназами и сефардами. С такими же трудностями мы привозили сюда евреев из Йемена. О том, какими путями мы вывозим сегодня оставшихся в Ираке евреев, я, к сожалению, рассказать не могу, равно как и о том, с каким смертельным риском сопряжена наша работа по эвакуации евреев из Сирии. И опять же, благодарности за это мы ни от кого не ждем, потому что это не только помощь конкретным людям, но также и наша помощь самим себе, своей стране. Поймите, ни один из нас не останется в живых без значительной алии. И если перед нами открылась теперь возможность доставить сюда евреев из этой тюрьмы в Советском Союзе, мы сделаем все для того, чтобы их сюда привести.

Послушайте, сюда прибыло свыше семисот тысяч евреев из восточных общин, и что же – все они в Мусраре? Нет. Я хорошо знаю Кирьят-Шмону с самых первых дней ее существования. С тех самых пор, когда мы поставили там первую времянку, и что же – Кирьят-Шмона так и осталась поселком из временного жилья? Нет! Я также помню первые двадцать четыре времянки, с которых начиналась Димона. Чем она стала теперь? Беэр-Шева знакома мне с того дня, как ее заняли наши войска. Вот, Алон здесь находится, это под его командованием наши силы заняли город. Сегодня там действуют университет и политехникум, и скажите на милость: все это создано там для детей из северного Тель-Авива? Думаю, вам известен ответ.