Если бы Всевышний, шутки ради, предложил мне заново родиться на свет и спросил: кем по нациоВнальности готов ты прожить другую жизнь, я бы, не раздумывая, сказал: евреем.
Я был и есть литовец. Для первого раза - замечательно, но не настолько, чтобы повторить в друВгой жизни. К тому же, будучи литовВцем, я так до конца и не пойму, что значит быть евреем.
Долгое время я не увязывал этих типичных курортников с евреями, о которых слышал по вечерам от маВмы, читавшей нам вслух книги ВетВхого Завета. Однако в подросткоВвые годы набрел на две тоненькие, послевоенного издания, книжечки Шолом-Алейхема, и они помогли мне совместить эти два мира. А там и третий возник - приметы когда-то живших здесь иуничтоженных евВреев. Буквы каменных надгробий, ставших ступеньками лестниц, кварталы бывшего гетто, скорбные указатели на дорогах, ведущих к местам массовых убийств...
Словно сговорившись, приезжаВли они в Друскининкай из больших советских городов, устраивались в санаториях, на съемных квартирах. Хоть и говорили по-русски, но были совсем другие, не то что обыкноВвенные русские. Те чувствовали сеВбя будто в красном уголке своего колхоза: в увешанных медалями сеВрых костюмных пиджаках, пузыряВщихся на коленях спортивных штаВнах и дерматиновых тапочках, они выстраивались в очередь за синеВватыми свиными ножками, которых в глаза не видели на своих родных прилавках.
Евреи были гораздо пристойнее. Не помню, чтоб они пьяные шатались по улицам, с кем-то перебранивались. Даже их не виВдевшие солнечного света сыновья, временно прекратившие упражВняться на пианино или штудировать языки, и темноволосые, с большиВми глубокими глазами дочери выВглядели не по-детски серьезными и вдумчивыми. Местные ребята, весВнушчатые, с драными локтями, не приглашали их в свои неугомонные игры, зато не упускали случая приВпомнить какую-то юдофобскую присказку или припевку, услышанВную от взрослых.
Не только архипатриоты, но и те соотечественники, у которых нет охоты нести ответственность за грехи отцов, клянут мои заметки. Я же считаю, что отметить день паВмяти геноцида литовского еврейВства, умолчав о том, что геноцид осуществляли не какие-нибудь пришельцы из космоса, а такие же литовцы, как мы сами, - это вопиВющее лицемерие. Есть разные способы отделаться от укоров соВвести, самый неудачный из них - выискивать еврейские фамилии в списках следователей НКВД или стрибов (истребительные отряды НКВД) и подсчитывать свои собВственные жертвы предвоенных, воВенных и послевоенных лет, чтобы бросить их на другую чашу весов. Разве есть у нас моральное право осуждать несколько процентов, чуВдом спасшихся от гибели литовВских евреев за то, что часть из них предпочла Советы, воевавшие с осуществлявшими «окончательное решение еврейского вопроса» наВцистами.
Вместо того чтобы изоВбретать хитроумную теорию двойВного геноцида, поставьте себя на место простого парня, сына меВстечкового лавочника. Его мать и сестер вытащили из дому и расВстреляли те самые соседи, что в сочельник приходили за селедкой, которую брали в долг до нового урожая.
В нас говорят жидогубы, когда мы ломаем копья из-за жалВких 3 миллионов символической компенсации, выделенной нашим государством за присвоенную неВдвижимость еврейских организаВций. И впрямь символическая сумВма: по одному литу с каждого гражВданина Литвы, то есть 15 литов за убитого здесь еврея. Это не искуВпление греха, это символический акт доброй воли. Кто не может расВстаться со своим литом, - возьмиВте с меня два. Кто хочет отмежеВваться от народа-жидогуба, - я приму и его ношу. Потому что эта ноша освобождает.
Кстати, лишь недавно мой отец рассказал, что, когда началась война, их семья прятала мальчика-еврея, потом переправили его к нашим родиВчам, жившим на отдаленном хутоВре, и не думали, будто делают что- то особенное.
Антироссийские высказывания говорящему на непонятном языВке, когда мы ищем виновника наВших неудач и кричим об идее заВговора, - я узнаю инстинкт жидогуВба. Вопрос только времени и стеВчения подходящих обстоятельств: когда именно человек из толпы, пыВтаясь убежать от ответственности за свой жизненный выбор, снова обагрит руки кровью тех, на кого укажут поводыри. За неимением евреев, мишенью может послужить кто угодно: мнимые педофилы, секс-меньшинства, кровопийцы- работодатели, соседи, которые поВлучают социальное пособие и раВботают нелегально, давно приживВшиеся тут инородцы и новые беВженцы из других стран.
Пока я не покончил с жидогубом в самом сеВбе, он только и ждет момента, когВда уснет душа, чтобы завладеть моВим разумом и телом.
Я хотел бы родиться в другой жизни евреем именно потому, что этот народ тысячи лет обитает в неВдоброй, чужой среде, и жестокие уроки судьбы, которые мы получаВем сегодня, усвоил еще в те времеВна, когда бежал от египетского рабВства, возвращался из вавилонского пленения, строил Храм и видел, как он был разрушен.
Ромас Садаускас-Кветкявичюс
Друскининкай, Литва
получено по почте