Почему среди евреев так много музыкантов? Музыкант начинается с хорошего слуха. Евреям был необходим хороший слух, чтобы прислушиваться к голосам погромов и социальных движений. Своевременное знание о приближении погрома и об изменениях в нееврейском мире давало шанс подготовиться, уцелеть, добиться улучшения положения. Евреям был необходим хороший слух, чтобы узнавать конъюнктуру рынка: заработок можно было найти, лишь прислушиваясь к изменениям в окружающей действительности и чутко реагируя на них. Евреям нужно было играть, чтобы уйти в красивый мир звуков от некрасивой враждебной действительности. Евреям хотелось жить в гармонии среди дисгармонии. Музыка давала возможность плакать от переживаний, на глубину которых исполнитель проникал в игре. Лучше было плакать, уходя в музыку, чем выйдя из неё, плакать из-за тяжёлых жизненных проблем. Лучше было радоваться в игре, чем делать «хорошую мину при плохой игре» в жизни.
Освоение трудного музыкального мастерства отвлекало от всего остального в жизни – того, что можно было считать второстепенным. В атональной жизни евреев музыка стала отдушиной, выходом из изоляции, биением жизни. Евреи стремились стереть из памяти грустные мелодии местечка сочинением бравурной советской интернациональной, космополитической музыки и включением в большую всеобщую игру. В большой игре «радости» социализма должны были прикрывать горести реальной жизни. Для этого нужны были бодрые песни. Музыка не была престижным занятием, поэтому евреям ставили намного меньше препятствий при приёме на учёбу в музыкальные заведения, чем в другие. Так, в СССР появились многочисленные музыканты-евреи.
Массовая эстрадная музыка 1940-1970-х годов отличалась доходчивостью, мелодичностью и простотой. Она давала творцам песен, композиторам и поэтам еврейского происхождения путь к сердцу народа, с которым они хотели идентифицироваться. Удачная эстрадная песня была воротами в душу русского народа. Отождествление с титульной нацией путём создания красивых, проникновенных, патриотических мелодий было задачей пар песенных творцов-евреев: И. Дунаевский и М. Матусовский, Я. Френкель и И. Гофф, В. Баснер и М. Матусовский, К. Листов и М. Светлов, М. Фрадкин и Е. Долматовский, И. Дунаевский и Е. Долматовский, О. Фельцман и М. Матусовский или И. Шаферан, Д. Тухманов и М. Танич, Я. Френкель и М. Танич.
В мелодиях советских композиторов евреев нет мотивов местечка. Музыка, сочинённая советскими евреями, не имеет отношения к еврейской музыке. Это новый жанр, служащий приспособлению непопулярных евреев к популярному народу. В произведениях евреев-песенников звучат марши, вальсы и песни новой музыкальной формации, с которой «начинается родина», советская (русская). В них чувствуются попытки сближения с большим телом надёжного советского пристанища и духовного отдаления от еврейского народа. Песни не насыщены ностальгией по оставленному еврейскому миру, а полны мечтой о принятии евреев советской родиной.
Евреи Михаил Матусовский и Вениамин Баснер выясняли, «с чего начинается Родина»:
С чего начинается Родина?
С картинки в твоём букваре,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в соседнем дворе.
А может, она начинается
С той песни, что пела нам мать,
С того, что в любых испытаниях
У нас никому не отнять.
«Родина» редко «начинается с той песни, что пела нам мать», так как некоторые матери сочинителей песней пели своим детям на идише, то есть совсем не на том языке и не о той родине. Новые мелодии – песни прощания с чуждым «негармоничным» местечком, передавшим им упорство, честолюбие, умение трудиться, желание «выбиться в люди». Это песни расставания с бытом и обычаями родителей и призыв к воссоединению с титульной нацией. Нельзя «отнять» то, чего нет: Родину, которая тебе не принадлежит, невозможно забрать.
Красивые мелодии и трогательные слова евреев, композиторов и поэтов, проникали в души негармонично существовавших советских граждан, нуждавшихся в музыкальной красоте массовых песен, спасающих их от тяжести очередей, скуки партийных и профсоюзных собраний, первомайских и октябрьских демонстраций, от трудного быта, от низких зарплат, от серого однообразия тяжких будней, от нехватки и толкавших к избыточной, неестественной радости граждан «страны героев, страны мечтателей, страны учёных». Нужен был выход из неустроенной, необеспеченной, сложной, одноцветной, уродливой, монотонной «социалистической» жизни в красивый мир объединяющих в общее вещей и событий, трогающих за душу, человечных, патриотических мотивов. Суровая, жёсткая жизнь в нужде и нескончаемых заботах требовала яркой, весёлой музыки. Уродливая действительность должна была быть компенсирована красивой, сердечной, общедоступной, радостной, но порой с грустинкой, массовой песней.
Оперетта И. О. Дунаевского «Вольный ветер» звучала в подневольном мире. «Вольный» ветер дул без воздуха свободы. Тёплые течения искрящихся мелодий проходили над холодными глубинами советских реалий. Жизнь при социализме была нафарширована обязательным оптимизмом. Она была балом-маскарадом, на котором под смеющимися масками были спрятаны безнадёжно усталые и печальные лица.
Раздавленный Михоэлс, разгромленный еврейский театр, расстрелянные писатели на идише, обличённые и изгнанные космополиты – все эти погромы культуры – требовали взамен эрзацев культуры нееврейской, но созданной евреями. В массовой песне её творцов не было ничего еврейского, кроме имён поэтов и композиторов. Налёт еврейского национального искусства был устранён налётами великодержавных погромщиков, советских чиновников от культуры. Антинациональная песня скрывала намёк на что-то народное и своё и славила бесславные поступки борцов с остатками еврейства в СССР.
Евреи Инна Гофф и Ян Френкель создали одно из лучших изображений русского поля, «колосками» которого они желали быть.
И скажу, не тая,
Здравствуй, русское поле,
Я твой тонкий колосок.
Цветут колосья, разносится, звеня на ветру, романтическая мелодия еврейских творцов.
«Пела песню певица на чужом языке» в вальсе Вениамина Баснера и Михаила Матусовского:
На вечернем сеансе в небольшом городке
Пела песню актриса на чужом языке.
Родной язык, конечно, русский, отечество – Советский Союз. В словах песен рассыпаны зёрна тоски по не принимающей евреев всецело и на равных правах «родине», стране «победившего социализма» и непобеждённого антисемитизма. Вениамин Баснер писал: «Я русский композитор, еврей по национальности. Родился в центре России, всю жизнь впитывал русскую культуру, взгляды мои формировались на русской литературе и философии. Но меня всегда волновала судьба искусства еврейского народа, особенно музыки». Искусство и музыка еврейского народа в СССР не существовали. Поэтому «волнение» Баснера должно было привести его к созданию реквиема, заупокойной мессы по искусству и музыке еврейского народа, но он, «впитавший русскую культуру», сочинял нееврейские, советские песни.
Исаак Дунаевский и Михаил Матусовский в ностальгическом «Школьном вальсе» «впервые прочитали слово Родина» в советских букварях на русском языке:
Давно, друзья веселые,
Простились мы со школою,
Но каждый год мы входим в этот класс…
Здесь десять классов пройдено,
И здесь мы слово Родина
Впервые прочитали по складам.
Под звуки «Школьного вальса» его авторы в пароксизме патриотизма вспоминают «славные, любимые и милые края»:
Под звуки вальса плавные
Я вспомнил годы славные,
Любимые и милые края…
Дуэты композиторов и поэтов еврейского происхождения сочиняли красивые, мелодичные, патриотические песни, укреплявшие дух титульной нации и оставлявшие в стороне еврейское население. Прошло 20-30 лет, и евреи покинули СССР. Остались замечательные песни. Сохранилась ностальгия по мелодиям, по мечтам, которые не сбылись. «Страна мечтателей» из «Марша энтузиастов», написанного композитором Исааком Дунаевским на стихи «русского» советского поэта и журналиста Анатолия д’Актиля (псевдоним Анатолия Адольфовича Френкеля, при рождении Носона Нохима Абрамовича Френкеля) для кинофильма «Светлый путь» (1940), «родимая, необозримая, несокрушимая моя» прекратила своё существование. Мечты о «светлом пути», о своей стране испарились.