Евусеи/Евус

Их главным городом (если не единственным, ведь в те времена в этих краях практически каждый город был государством, и каждый народ имел, как правило, не более одного города) был Евус.

Тот самый заштатный городок, который, после его завоевания в Х веке до н.э. Давидом и провозглашения столицей Иудейского царства, было суждено стать Иерусалимом.

А до этого, в XIII веке до н.э. Евус более или менее спокойно пережил даже такое потрясение, как завоевание евреями Эрец Исраэль, и это несмотря на то, что царь этого города Адоницедек лично встал во главе коалиции Ханаанских царей, безнадежно пытавшуюся противостоять натиску превосходящих сил евреев.

Эта выходка стоила Адоницедеку жизни (руководимое им войско было наголову разбито, а его предводители, соответственно, казнены), но сам город Евус евреи брать не стали.

То ли не пожелали связываться со слишком хорошо укрепленной крепостью, то ли им было неинтересно тратить силы и время на осаду и штурм городка, находящегося в котловине (уже потом ставшей священной котловиной), вдали от дорог, вьющихся по вершинам горных кряжей.

Интерес ко всему этому появился лишь спустя триста лет у Давида, которому было важно, во-первых, уничтожить внутри создаваемого им царства все инородные анклавы, а, во-вторых, избрать столицей город, во-первых, расположенный в пределах владений его Колена Иуды (к которому принадлежал он сам), но не вызывавшем ревнивого отношения у представителей прочих Колен Израиля.

В этом отношении мудрое решение Давида схоже с решениями государственных деятелей современности, перенесших столицы своих государств в заштатные городки – в стороне от соревнующихся за влияние и славу гигантов.

Сравните назначение столицей Бразилии не Сан-Пауло или Рио де-Жанейро, а крошечную Бразилию, или Оттаву в Канаде (а не Торонто или Монреаль) или Канберру в Австралии (а не Сидней или Мельбурн).

При этом Давид прекрасно понимал, что объявление столицей города, над которым возвышается холм, на котором есть скала, признанная всем народом величайшей (а на тот момент, пожалуй, единственной) еврейской святыней – гора Мориа будет безоговорочно принято всеми евреями.

Так и вышло.

Если же вернуться к евусеям, то последним из этого народа, упоминаемым Библией и, соответственно, Историей, был царь городка Евус по имени Эравна.

Интересно,что Давид, завоевав город, предоставил его царю спокойно жить поблизости.

Это следует из сцены в книге пророка Самуила, которую важно привести, причем не только для общего развития – она нужна для понимания всей, обсуждаемой нами истории – как Иерусалима, так и вообще:

И пришел [пророк] Гад к Давиду и сказал ему: Ступай, построй Господу жертвенник на Гумне.

И поступил Давид по слову Господа и направился к Эравне Евусею, и увидел [тот] царя, и распростерся ниц и сказал: Зачем господин мой царь пришел к рабу своему?

И ответил Давид: Чтоб купить у тебя Гумно и выстроить [там] жертвенник Господу...

И сказал Эравна Давиду: Да заберет его господин мой [даром] и может делать с ним все, что ему угодно... И дам я тебе быков для жертвы, и дрова, и все, что желанно Господу, Богу твоему!

И ответил ему Давид: Нет! Я куплю у тебя [эту землю] за полную цену и не принесу жертву Господу, Богу моему жертву дармовую.

И купил Давид гумно и быков за полную стоимость, за в пятьдесят сиклей (шекелей) серебра и построил Давид жертвенник Господу, и было это угодно Господу.

2-я Самуила 24:18-25

Параллель с Авраамом и сценой приобретения им Пещеры Махпела очевидна.

Это вовсе не случайно: Гумно, о котором идет речь в приведенном отрывке – не просто гумно, а камень (невысокая скала), имя которому – Гора Мориа.

Да, да, та самая.

И жертвенник, который построил там Давид, стал краеугольным камнем Первого Храма, который позднее выстроил там же его сын и наследник Соломон.

Как видите, последний из евусеев оставил куда более заметный след в истории, нежели первый, упомянутый в Библии всего одним словом (точнее, именем собственным см. цитату в статье Страна Ханаанская)

Да евусеи как народ (наряду с прочими Ханаанскими народами и не только), канули в историческую Лету, или, по словам Куприна, «стали историческим бредом».

Но они, в отличие от множества прочих народов, оставили в истории еще один прощальный поклон, и весьма существенный.

Из их окончательно и бесповоротно умершего языка (относившегося, как и древнеегипетский, к хамитской семье – благо они потомки Хама) до нас дошло всего одно слово. Но зато какое!

Главная цитадель города Евус, называлась по-евусейски Сион...

Историки и филологи полагают, что это слово и означало «цитадель» или «крепость». Неважно, что оно там означало (благо, мы этого уже никогда не узнаем). Важно, что слово это гремит и отдается эхом (и как отдается!) по сей день –три тысячи лет спустя превращения носителей этого языка в «исторический бред»...

Еще один снимок, сделанный с вершины Масличной/Елеонской горы.

[600x373]

Под довлеющим над картиной золотым куполом расположено то самое Гумно, которому суждено было стать Храмом, оно же Гора Мориа.

 Полоска застройки над зеленеющим косогором, спускающимся от Храмовой горы книзу – это и есть древний Евус, он же первоначальный Иерусалим, он же Град Давидов.