Это цитата сообщения
r5gor Оригинальное сообщение
[300x225]В молодости раби Хаим Крайзверт учился в ешиве, где в одной с ним группе занимался слепой ученик, у которого ничего не было – ни смены одежды, ни валенок на зиму, ни койки на ночь. Все, чем он владел, было всегда на нем и при нем. В свечах на ночь он не нуждался, книг не имел за ненадобностью, поскольку учил Талмуд на память. Питался со всеми в ешиве раз в день. Спал в синагоге на полу. Так и ложился после занятий на свой длиннополый пиджак, который расстилал между лавок.
И вот, однажды посмотрел на него рав Хаим и пожалел. Привел в свой угол, который ему дали в одной местной семье и где помещалась лишь узкая койка. И предложил спать на его месте – а он сам как-нибудь устроится.
Отозвалась эта помощь через несколько лет, когда в Польшу вошли немцы. (И литовский городок, в котором была та ешива, оказался не под советской оккупацией, а под немецкой.)
Итак, пришли нацим – и уже на второй день всех
евреев арестовали. Проще всех поступили с учениками ешив и хедеров, которых захватили прямо на месте: прислали роту солдат, те окружили заведение и открыли судебное заседание. Буквально настоящий суд – но без всяких заседателей и даже не при трех судьях, а при одном. Похоже, что немцы пытались еще соблюсти видимость закона.
А суд проходил так: по одному вводили в комнату студентов ешивы; судья, не поднимая головы, записывал фамилию и скучным голосом объявлял: расстрел. Тут же студента выводили во двор и готовили к отправке на грузовике куда-то за город.
Вошел рав Крайзверт. Судья, не отводя глаз от бумаг, сказал: расстрел. И уже солдаты повели его из комнаты, как он принялся молиться: "Рибоно шель аолам! Спаси меня".
И тут подумал (так он о себе рассказывал): "А за что меня надо срочно спасти? За какое такое деяние?"
И вспомнил он о том слепом юноше. Тут же сказал (про себя): "Ну, хотя бы за кровать, которую я уступил слепому соученику".
В ту же секунду судья поднял на него глаза – словно увидел впервые – и говорит:
"Погоди-ка, что-то ты слишком юн. Давай-ка беги отсюда", – и показал на окно, за которым находилась улица. Рав Хаим моментально прыгнул в окно и побежал, каждый миг ожидая пулю в спину. Но никто ему вдогонку не стрелял.
Историю рав Крайзверт всегда заканчивал словами: "Думаю, та давняя кровать меня спасла от смерти".
(От себя добавлю: его слова надо понимать так: спасла кровать, но спасением была молитва, в которой он вспомнил про кровать. Не будь молитвы – ничего бы не было. Хотя без истории с отданной кроватью никакая молитва тоже бы не помогла)