ЦИТАТЫ ИЗ ДОВЛАТОВА
[590x459]
Сергей Донатович Довлатов (1941, Уфа — 1990, Нью-Йорк) —
писатель и журналист.
— После коммунистов я больше всего ненавижу антикоммунистов.
— У одних есть мысли. У других — единомышленники...
- Трудно выбрать между дураком и подлецом, особенно если подлец — ещё и дурак.
- Скудность мысли порождает легионы единомышленников.
- Благородство — это готовность действовать наперекор собственным интересам.
- Ужасней смерти — трусость, малодушие и неминуемое вслед за этим — рабство.
- Ирония — любимое, а главное, единственное оружие беззащитных.
- Хамство — это грубость, наглость, нахальство, вместе взятые, но при этом — умноженные на безнаказанность.
— Дочку мы почти не воспитывали, только любили.
— Талант — как похоть. Трудно утаить. Еще труднее — симулировать.
— Порядочный человек — это тот, кто делает гадости без удовольствия.
— Я предпочитаю быть один, но рядом с кем-то...
— Нет, как известно, равенства в браке. Преимущество всегда на стороне того, кто меньше любит. Если это можно считать преимуществом.
— Семья — это если по звуку угадываешь, кто именно моется в душе.
— Тигры, например, уважают львов, слонов и гиппопотамов. Мандавошки — никого!
— В разговоре с женщиной есть один болезненный момент. Ты приводишь факты, доводы, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу. И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса...
— Любить кого-то сильнее, чем его любит Бог. Это и есть сентиментальность. Кажется об этом писал Сэлинджер.
— Бог дал мне то, о чем я всю жизнь просил. Он сделал меня рядовым литератором. Став им, я убедился, что претендую на большее. Но было поздно. У Бога добавки не просят.
— Что может быть логичнее безумной, красивой, абсолютно неправдоподобной случайности?
— Противоположность любви — не отвращение. И даже не равнодушие. А ложь. Соответственно, антитеза ненависти — правда.
— Я болел три дня, и это прекрасно отразилось на моем здоровье.
— Хорошо идти, когда зовут. Ужасно — когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идешь.
— Хорошего человека любить неинтересно…
— Обаяние уравновешивает любые пороки.
— Моя жена уверена, что супружеские обязанности — это прежде всего трезвость.
— Ревновать — это мстить себе за ошибки других.
— На свободе жить очень трудно. Потому что свобода равно благосклонна к дурному и хорошему. Под её лучами одинаково быстро расцветают гладиолусы и марихуана.
— Деньги — это свобода, пространство, капризы… Имея деньги, так легко переносить нищету…
— Кто живет в мире слов, тот не ладит с вещами.
— Большинство людей считает неразрешимыми те проблемы, решение которых мало их устраивает.
— Я убедился, что глупо делить людей на плохих и хороших. А также – на коммунистов и беспартийных. На злодеев и праведников. И даже – на мужчин и женщин.
— Любая подпись хочет, чтобы её считали автографом.
— Я уверен, не случайно дерьмо и шоколад примерно одинакового цвета. Тут явно какой-то многозначительный намек. Что-нибудь относительно единства противоположностей.
— Алкоголизм — излечим, пьянство — нет.
- Не так связывают любовь, дружба, уважение, как общая ненависть к чему-нибудь.
- Любить публично — это скотство.
- Я столько читал о вреде алкоголя! Решил навсегда бросить… читать.
- Не надо быть как все, потому что мы и есть как все…
- Желание командовать в посторонней для себя области — есть тирания.
- Гений — это бессмертный вариант простого человека.
- Гений противостоит не толпе. Гений противостоит заурядным художникам. Причём как авторитарного, так и демократического направления.
- У гениев, конечно, есть соседи, как и у всех прочих, но готовы ли вы признать, что ваш сосед — гений?
- Всем понятно, что у гения должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый — гений?!
- Талант — это как похоть. Трудно утаить. Ещё труднее симулировать.
- Окружающие любят не честных, а добрых. Не смелых, а чутких. Не принципиальных, а снисходительных. Иначе говоря — беспринципных.
- Неподкупность чаще волнует тех, кого не покупают.
- Непоправима только смерть.
- Национальность писателя определяет язык. Язык, на котором он пишет.
- Деньги — это свобода, пространство, капризы… Имея деньги, так легко переносить нищету…
- Юмор — инверсия здравого смысла. Улыбка разума.
- Юмор — украшение нации… Пока мы способны шутить, мы остаемся великим народом!
- Язык не может быть плохим или хорошим… Ведь язык — это только зеркало. То самое зеркало, на которое глупо пенять.
- Противоположность любви — не отвращение и даже не равнодушие, а ложь.
- Мещане — это люди, которые уверены, что им должно быть хорошо.
- Что такое демократия? Может быть, диалог человека с государством?
- Кающийся грешник хотя бы на словах разделяет добро и зло.
- Не думал я, что самым трудным будет преодоление жизни как таковой.
- Когда храбрый молчит, трусливый помалкивает.
- Любая подпись хочет, чтобы её считали автографом.
- Истинное мужество состоит в том, чтобы любить жизнь, зная о ней всю правду.
- Бескорыстное враньё — это не ложь, это поэзия.
- Легко не красть. Тем более — не убивать… Куда труднее — не судить… Подумаешь — не суди! А между тем «не суди» — это целая философия.
- Джаз — это мы сами в лучшие наши часы.
- Туризм — жизнедеятельность праздных.
БИОГРАФИЯ. Сергей Довлатов родился 3 сентября 1941 года в Уфе, в семье театрального режиссёра, еврея по происхождению Доната Исааковича Мечика (1909—1995) и литературного корректора, армянки по национальности Норы Сергеевны Довлатовой (1908—1999).
С 1944 года жил в Ленинграде. В 1959 году поступил на отделение финского языка филологического факультета Ленинградского университета имени Жданова и учился там два с половиной года. Общался с ленинградскими поэтами Евгением Рейном, Анатолием Найманом, Иосифом Бродским и писателем Сергеем Вольфом («Невидимая книга»), художником Александром Неждановым. Из университета был исключён за неуспеваемость.
Затем три года армейской службы во внутренних войсках, охрана исправительных колоний в Республике Коми (посёлок Чиньяворык). По воспоминаниям Бродского, Довлатов вернулся из армии «как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой ошеломлённостью во взгляде».
Довлатов поступил на факультет журналистики ЛГУ, работал в студенческой многотиражке морского технического университета «За кадры верфям», писал рассказы.
Был приглашён в группу «Горожане», основанную Марамзиным, Ефимовым, Вахтиным и Губиным. Работал литературным секретарём Веры Пановой.
В 1972-1975 годах жил в Эстонии, где работал штатным и внештатным сотрудником в газетах «Советская Эстония» и «Вечерний Таллин». В своих рассказах, вошедших в книгу «Компромисс», Довлатов в числе прочего описывает истории из своей журналистской практики в качестве корреспондента «Советской Эстонии», а также рассказывает о работе редакции и жизни своих коллег-журналистов. Набор его первой книги в издательтве «Ээсти Раамат» был уничтожен по указанию КГБ Эстонской ССР.
Работал экскурсоводом в Пушкинском заповеднике под Псковом (Михайловское).
В 1975 году вернулся в Ленинград. Работал в журнале «Костёр». Писал прозу. Журналы отвергали его произведения. Рассказ на производственную тему «Интервью» был опубликован в 1974 году в журнале «Юность».
Довлатов публиковался в самиздате, а также в эмигрантских журналах «Континент», «Время и мы».
В 1978 году из-за преследования властей Довлатов эмигрировал, поселился в Нью-Йорке, где стал главным редактором эмигрантской газеты «Новый американец». Одна за другой выходили книги его прозы. К середине 1980-х годов добился большого читательского успеха, печатался в престижных журналах «Партизан Ревью» и «The New Yorker».
За двенадцать лет эмиграции издал двенадцать книг в США и Европе. В СССР писателя знали по самиздату и авторской передаче на Радио «Свобода».
Сергей Довлатов умер 24 августа 1990 года в Нью-Йорке от сердечной недостаточности. Похоронен на еврейском кладбище «Маунт Хеброн» (Mount Hebron) в нью-йоркском районе Квинс.
ВИКИЦИТАТНИК
ЕЖЕВИКА