О еврейском героизме говорится много и часто, но то и дело всплывают какие-то новые факты, которые лишний раз заставляют задуматься о том самопожертвовании и подчинённости своей горькой еврейской судьбе, о которых мы раньше знали и одновременно не знали.

Вот всего лишь два примера, которые хоть и разделены во времени, и произошли при совершенно разных обстоятельствах, но всё равно неразрывно связаны между собой причинами, может быть, до конца и не осознанными, но преследующими единую цель – служить своему великому предназначению и не сворачивать с пути, завещанного нам нашими суровыми, но мудрыми библейскими праотцами.

[показать] Первый случай произошёл с моим земляком из Бельц, мальчиком по имени Мусик Пинкензон (на снимке), который, согласно источникам, родился 5 декабря 1930 года, а погиб в 1942 году в станице Усть-Лабинской Краснодарского края. Попав к фашистам, он был вместе с остальными евреями обречён на смерть. И уже на краю могилы, за мгновенье до автоматной очереди, прервавшей его жизнь, он вытащил из футляра маленькую скрипочку и заиграл «Интернационал»… После войны на месте расстрела местные жители установили обелиск в память о юном скрипаче, сражавшемся с фашизмом так, как было ему по силам, а великий кинорежиссёр Федерико Феллини, восхищённый его отчаянным героическим поступком, даже снял эпизод, навеянный подвигом Мусика, в своём фильме «Амаркорд»…

 

Другой случай произошёл с его ровесником, тоже двенадцатилетним мальчиком из украинского городка Ямполь Эликом Гурвицем. Может, поступок Элика и не такой яркий на фоне подвига Мусика, тем не менее тоже потребовал от него настоящего мужества и самопожертвования. Дело происходило во времена хрущёвской оттепели, когда повсеместно развернулась яростная антирелигиозная компания. Церкви разрушали или переделывали под сельхозсклады, а в синагогах, как говаривал один из персонажей шолом-алейхемовского романа «Тевье-Молочник», устраивали «маленькие погромы». Убивать, конечно, никого уже не убивали, но всё, что находилось внутри синагоги, ломали, портили и выбрасывали на свалку.

К счастью, из ямпольской синагоги перед самым погромом свитки Торы успели вынести и спрятать, но всё, что осталось, должно было быть уничтожено и опоганено. Для этого даже привлекли учеников школы, в которой учился Элик Гурвиц. Увидев, что происходит в бывшей синагоге, мальчик бережно снял пока нетронутую мезузу с дверного косяка, демонстративно поцеловал её и спрятал в карман. А потом сказал учителю, что отказывается участвовать в этом мерзком «мероприятии». За это его потом исключили из школы на десять дней, но ни перед кем он ни в чём не покаялся, не просил его извинить, а мезузу впоследствии увёз с собой в Израиль и повесил на двери своего дома.

Что сказать в завершение этих двух невесёлых историй? Что связало их между собой? Бесконечное презрение к опасности, нежелание поступиться своим горьким предназначением, души, которые настоящему еврею не жалко отдать во имя славы Вс-вышнего… А что сюда ещё, скажите, можно прибавить?

http://www.newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=6475