То ли буря, то ли вьюга
снегу в косы намела...
- Ну, подруга!
- Что, подруга?
Вся ли молодость ушла?

Вся ли в поле рожь поспела?
Ежевика отцвела?
Все ли песни перепела?
Все ли слёзы пролила?

...То ли просто помолчала,
то ль чего подождала.
Кабы мне начать сначала,
я бы так же начала.

Так же до свету вставала,
те же делала дела,
то же пела, что певала,
тех же деток родила.

Наша песня – наши дети.
Им – и петь, и видеть вновь:
сколько песен есть на свете,
и все песни – про любовь!

От неё себя не спрячешь,
не уйдёшь в густую рожь.
...А всех слёз не переплачешь.
И всех песен не споёшь.

Мне приходилось слышать часто
непостижимые слова,
что баба любит быть несчастной,
что баба — муками жива.

И не скупилась на ухабы
дорога долгая моя,
чтобы не раз обычной бабой —
простой, обманутой и слабой —
себя почувствовала я.

Но всё упрямей с каждой мукой,
не отрекаясь от тоски,
овладевала я наукой
любить свободу по-мужски!

И вот небабьей, новой властью
на волю вырвалась в пути!
И уж ни счастья, ни несчастья
ты мне не можешь принести.

Я по утрам, как все, встаю.
Но как же мне вставать не хочется! 
Не от забот я устаю –
я устаю от одиночества.

Я полюбила вечера
за то, что к вечеру, доверчиво,
спадает с плеч моих жара –
мои дела сдаются к вечеру.

Я дни тяжёлые люблю
за то, что ждать на помощь некого,
и о себе подумать некогда.
От трудных дней я крепче сплю.

Но снова утро настаёт
И мне опять – вставать не хочется
и врать, что всё – наоборот:
что я устала – от забот,
что мне плевать на одиночество.