Это цитата сообщения Олег_Шамрицкий Оригинальное сообщение

Уроки физики

Было лето - обыкновенное лето 1980 года. И совершенно особенное лето. Штучное. Первое лето, в которое почти все мы остались без каникул. Последнее лето, когда мы все еще были вместе. И лето, в которое наш 10А перестал существовать как класс. Одним словом, это было выпускное лето.


[329x500]
А еще мы с нетерпением ждали начала Олимпийских игр в Москве!

Физику сдавали едва ли не последней. Я тогда единственный раз в жизни вытащил несчастливый билет - в нем был вопрос про то, как работает ламповый генератор, наверное, единственный вопрос, на который я не мог ответить.


[397x299]

Схема работы лампового генератора, будь он проклят… :(

Я не понимал, как он работает. Попробовал нести какую-то чушь. И осекся: Зинаида Игнатьевна, мой преподаватель физики, смотрела на меня такими несчастными глазами...


[314x458]
Самый лучший в мире учитель физики Зинаида Игнатьевна Гордюшева

Я сказал, что не знаю.

- Рассказывайте решение задачи...
Задачу я решил просто великолепно, даже самому понравилось.
Гордюшева только горько развела руками:
- Ну как же так, Олег...
И я подумал, что пятерки по физике мне уже не видать как своих ушей. А пятерка нужна была позарез, потому что при сдаче экзаменов в вуз тогда учитывался так называемый средний балл, и если он был выше 4,5, то шансы, что я окажусь осенью в числе студентов, вырастали в геометрической прогрессии.
Где-то через полчаса из класса вышла Зинаида Игнатьевна:
- Вам поставили «отлично». Но второй вопрос вы провалили...
Она мне подарила эту необходимую половинку к среднему баллу, благодаря которой позднее я смог поступить в Московский университет.

К учителям в нашем классе, как и, наверное, во всяком другом, было к каждому свое отношение . Индивидуальное. Избирательное.
К директору Петру Борисовичу Комарову относились с опаской, проще говоря побаивались.
А в начале школьных годов даже ужасались.
Он был непреодолимо далек от нас.


[288x399]

Самый страшный в мире директор Петр Борисович Комаров:)

Историка Александра Андреевича Коржевского просто любили.
Он был невероятно близок.


[255x373]

Наш любимый историк Александр Андреевич Коржевский

Гордюшеву не боялись. Она увлекала.
В всяком случае, меня.
Предметом.
Физикой.
Наверное, как я сейчас думаю, это и есть главное достоинство учителя - увлечь своим предметом.

Первый ее урок в шестом классе:
- Мы не можем ждать милостей от природы... Кто знает, кто это сказал? Известный русский ученый, ботаник... Кто знает?
Я решил блеснуть эрудицией. Кто это сказал, я не знал, но поскольку почти все в России открывал и говорил, по моему мнению, Ломоносов, я и высунулся с ним.


[366x500]

Великий русский ученый Михаил Васильевич Ломоносов, который в России открыл и изобрел всё или почти всё… :)

Торжественно изрек:
- Михаил Васильевич Ломоносов.
Она иронически посмотрела на меня:
- Садитесь...
Я никогда не слышал, чтобы она кому-то сказала, что ответ дан неправильный.
Она минуты три рассказывала о том, какой умница был Ломоносов, а потом, снова взглянув на меня, сказала:
- Но он не был ботаником...
И я почувствовал себя... кем угодно, но точно не ботаником!
К счастью, этого почти никто, кажется, не заметил.


[363x490]

А про то, что от природы не надо ждать милостей сказал биолог-селекционер Иван Владимирович Мичурин

Физика очень быстро стала моим любимым предметом. Если посмотреть по формуляру в библиотеке, что я тогда читал - это сплошь учебники и книжки по физике: от Ландсберга до Феймана. Причем я не связывал свое будущее с физикой. Это была совершенно бескорыстная любовь.


[327x500]
Знаменитый "Элементарный учебник физики" под редакцией Ландсберга - настольная внепрограммная книга всех учащихся в 1970-х...


[330x500]

"Феймановские лекции по физике" - а эта книжка была, как бы сейчас сказали, "для продвинутых":)

Тогда на уроках не принято было тянуть руки, стремясь первым ответить на заданный вопрос. Зинаида Игнатьевна сама нас поднимала одного за другим. И часто, получив несколько неверных ответов, обращалась почему-то ко мне:
- Ну, давай, Олег, скажи свое веское слово...
Сказать не веское слово, когда к тебе так обращаются, было просто невозможно. Приходилось всегда быть в форме. Репутация обязывала. Иначе это уважительное «ты» очень просто могло превратиться в отстраненное «вы». Как тогда, в 1980-м, после экзамена…

Она никогда не преподносила на блюдечке разжеванных истин. Она рассказывала, как их открывали.
Вместе с Галилеем мы бросали шары с падающей Пизанской башни, определяя ускорение свободного падения тел. Это было невероятно - в стеклянной трубке, из которой выкачан воздух, птичье перо падало также быстро, как свинцовая дробинка.


[375x500]

Галилео Галилей бросает шары с Пизанской башни. Был кроток как голубь и мудр, как змей! Перед судом инквизиции от всего отрекся, а едва вышел за дверь, как сразу же дезавуировал все свои только что сделанные заявления: «А всё-таки она вертится!»

Вместе с Резерфордом мы проводили его знаменитую бомбардировку золотой фольги альфа-частицами. Это было непостижимо - атом почти пуст!


[345x450]

Эрнест Резерфорд – он был одним из отцов-зачинателей великого переворота в физике в начале ХХ века. Выдвинул безумную идею, что мы живем в пустоте, и сами почти на сто процентов пустые. Эта идея оказалась достаточно безумной, чтобы стать верной :)

Только потом эта головокружительная красота физики отливалась в чеканные математические формулы, которые кажутся такими скучными и неинтересными всем, кто не видит и не знает, какой фантастический, безумный мир за ними стоит...

Позднее, в Свердловске, когда я осенью 1980-го вместо вуза оказался в профтехучилище, я, когда кончались деньги, благодаря урокам Зинаиды Игнатьевны зарабатывал себе на хлеб насущий. Точнее, на обед в столовке, которую мы по-свойски называли «тошниловкой».


[500x305]

Кинотеатр «Южный» на Вторчермете в Свердловске в самом начале серых застойных 1980-х. Училище в кадр не попало. Если захотите побывать в нем, то вам от трамвайной остановки один квартал на запад, потом свернуть налево… Вход со двора. Только на киномехаников там больше уже не учат:(

Было это так: я просил положить на дно блюдца несколько железных рублей, затем наливал в него воду, так чтобы рубли оказались под водой, и брался, на спор, достать рубли с донышка, не замочив пальцы в воде. Но при условии, что я оставлю их себе уже насовсем.
Фокус был простой: я брал пустой стакан, жег в нем бумагу, и ставил стакан в блюдце вверх дном. Стакан, как хороший насос, всасывал в себя всю воду...
Эффект был потрясающий: как это так, почему? О потерянных рублях просто забывали. А я с гордостью говорил:
- Плохо вас, ребята, в школе физике учили...
И вкратце рассказывал про атмосферное давление и про знаменитые «магдебургские полушария».


[500x388]
«Магдебургские полушария» - знаменитый опыт Отто фон Герике, который в 1654 году в Регенсбурге зримо показал всем, что, как говорил Зосе Синицкой в Черноморске Остап Ибрагимович Бендер, на каждого человека, даже партийного, давит атмосферный столб весом в двести четырнадцать кило.
Полушария Герике, после того, как из них был выкачан воздух, давлением атмосферы так крепко прижало друг к другу, что их не смогли разорвать 16 лошадей, по восемь с каждой стороны…

Год спустя, 1981-м, когда я закончил уже "гэпуху" и крутил кино в "Урале", я столкнулся с ней в фойе.
- Олег, как ты, где учишься?
Она была уверена, что я где-то учусь.
- Поступил? Собираешься поступать?
Что я мог сказать? Я нигде не учился, никуда не поступил, и, кажется, даже не собирался никуда поступать.
Но об этом я ничего не сказал. Потому что она смотрела на меня точно так же, как тогда, на выпускном, в июне 1980-го, когда она заклинала со сцены наш 10А:
- Не смейте забывать учителей!
И я ответил:
- Поступлю. Обязательно поступлю!

О. ШАМРИЦКИЙ

Серия сообщений "Мои случайные встречи":

О людях, с которыми мне было интересно

Часть 1 - Четыре часа с Эдвардом Радзинским
Часть 2 - Уроки физики
Часть 3 - Был пустырь, на котором умирал изувеченный храм... И был человек
Часть 4 - Над пропастью во ржи…
...
Часть 6 - А кто в зале? Медики и педики?
Часть 7 - Будущее у России ясное, короткое и печальное…
Часть 8 - «Ах, ты, сволочь, не соглашаешься со мной!»