Это цитата сообщения Dmitry_Shvarts Оригинальное сообщение
Неюбилейное
Сегодня Андрею Вознесенскому исполнилось 77 лет. Дата не круглая, не юбилейная. Но для меня всё равно важная, потому что Вознесенский - мой любимый поэт. Это любовь с первой встречи и на всю жизнь.
А первая встреча была незабываемой. В 1960 году вернулась в Хабаровск из Москвы Римма Казакова и прочитала нам на память его «Мастеров»:
Колокола, гудошники...
Звон. Звон...
Вам,
Художники
Всех времен!
Вам,
Микеланджело,
Барма, Дант!
Вас молниею заживо
Испепелял талант.
Ваш молот не колонны
И статуи тесал —
Сбивал со лбов короны
И троны сотрясал.
Художник первородный
Всегда трибун.
В нем дух переворота
И вечно — бунт.
Вас в стены муровали.
Сжигали на кострах.
Монахи муравьями
Плясали на костях.
Искусство воскресало
Из казней и из пыток
И било, как кресало,
О камни Моабитов.
Кровавые мозоли.
Зола и пот,
И Музу, точно Зою,
Вели на эшафот.
Но нет противоядия
Ее святым словам —
Воители,
ваятели,
Слава вам!
А вскоре в одном из журналов появилось стихотворение «Гойя»:
Я - Гойя!
Глазницы воронок мне выклевал ворон,
слетая на поле нагое.
Я - Горе.
Я - голос
Войны, городов головни
на снегу сорок первого года.
Я - Голод.
Я - горло
Повешенной бабы, чье тело, как колокол,
било над площадью голой...
Я - Гойя!
О, грозди
Возмездья! Взвил залпом на Запад -
я пепел незваного гостя!
И в мемориальное небо вбил крепкие звезды -
Как гвозди.
Я - Гойя.
1959
В нём чувствуется необыкновенная внутренняя сила, он всегда следует своим курсом, без натуги, просто и естественно, жадно впитывая впечатления окружающей жизни и при этом оставаясь самим собой.
Мне очень понравилось, как вёл он себя в передаче Урмаса Отта «Телевизионное знакомство». Виртуозный мастер непринуждённых диалогов со знаменитостями на этот раз вынужден был уступить роль ведущего поэту после того, как его заготовки, одна за другой, разбились о сопротивление «неуправляемого» Андрея Андреевича!
Это была лучшая передача из всего цикла «Телевизионных знакомств»
Вознесенский с первых же шагов обозначил себя как исключительное явление на нашем Парнасе и возник он в условиях небывало насыщенной поэтической атмосферы шестидесятых годов. Интересное совпадение обнаружилось у меня с одним из классических шестидесятников - Михаилом Веллером. Недавно почитала у него в книге «Моё дело»:
| “ | На первом курсе зацепил Николай Гумилев. Где, кроме Ленинграда и Москвы, можно было прочесть Гумилева? Кстати, он был в свое время изъят даже из университетских библиотек. Я оформил в деканате требование для научной работы и получил временный пропуск в Залы для научной работы Публички — основное хранилище. И в большой блокнот переписывал самые меня впечатлявшие стихи Гумилева, перемежая черную авторучку красной и синей для наглядности оформления. Я ходил туда всю зиму — огромный зал, зеленые настольные лампы, благородная тишина — и составил лучший, наверное, сборник избранных стихов Гумилева. Рукописный. Из всех его изданий. "Моя мечта надменна и проста — схватить весло, поставить ногу в стремя, и обмануть медлительное время…" И так далее. Теперь каждый может прочесть. |
” |
А у меня до сих пор хранится школьная тетрадка, в которую я переписывала ручкой, макая перо в чернильницу-непроливашку, стихи Блока. Училась я в девятом классе, все вечера просиживала в читальном зале краевой научной библиотеки….
Блок, конечно, не был запрещен, в отличие от Гумилёва, но почему-то на руки его не выдавали. Вот чем занимались мы с Веллером, он - в Ленинграде, я – на другом конце огромной страны, в Хабаровске. И надо полагать, таких было немало….
Но читаем дальше Веллера:
| “ | На втором курсе я повторил опыт с Гумилевым и переписал прекрасное рукописное «Избранное» стихов и баллад Киплинга. Я гурманствовал, я вылавливал лучшие переводы по разным книгам. Сборник поэзии Киплинга на русском издавался до этого в тридцать восьмом году и был, понятно, бесценным раритетом. Напиваясь, я читал исключительно Киплинга, Блока или Вознесенского. Дивное трио. | ” |
Моё трио включало Блока, Вознесенского и Уитмена
Веллер пишет о стихах начинавшего тогда Иосифа Бродского:
| “ | Эти стихи тоже были молекулами пространства, из которого формировались наши души и воззрения. | ” |
Тоже! То есть, как стихи Вознесенского и других шестидесятников.
Приведу цитату из выступления Владимира Высоцкого на одном из концертов в 1977 году:
| “ | В шестидесятые годы был невероятный интерес к поэзии, к чистой поэзии. Заполнялись Лужники, стояли километровые очереди около Политехнического музея, когда объявлялось, что будет диспут поэтов или вечер поэтов. Имена этих поэтов до сих пор остались в первых рядах: Евтушенко, Вознесенский, Окуджава, Ахмадулина... Когда эти имена писали на афише, достать билетов было невозможно. Такой интерес к поэзии, к чистой поэзии и чтению стихов - это характерно только для нас. Я уже побывал в некоторых местах и знаю, что если объявить в какой-нибудь стране вечер поэзии, то никто бы не пришел. Как-то нет традиций. А у нас интерес к поэзии традиционен. Он давно уже. Несколько десятилетий, а может быть, даже и веков. Это потому, что поэты всегда были в первых рядах и вели себя очень достойно. Были приличными людьми. Как-то так вот повелось, что и до сих пор считается, что поэт - гражданин в высоком смысле этого слова. Поэтому всегда хочется их слушать. Конечно, наш театр не мог пройти мимо этого. Мы пригласили Вознесенского и решили поставить спектакль «Антимиры». Андрей Вознесенский охотно согласился. Мы решили сыграть один спектакль в Фонд мира. Актеры выходили футбольной командой такой, в одинаковой одежде. На сцене был станок в виде Треугольной груши - с обложки его книги. Сзади был светящийся задник, похожий на киноэкран, который загорался разными цветами на разные стихи. Эти стихи читались, игрались. Репетировали мы по ночам недели три. Мы все - подвижники. Все любим поэзию и Вознесенского. Во второй части этого спектакля сам Вознесенский читал свои стихи. Конечно, большая доля успеха выпала на него. Мы сыграли этот спектакль. У него был удивительный успех. В нем было много музыки, которую мы сами написали: Хмельницкий, Васильев и я. Ну и что же? Закончить?- Мы стали получать письма от зрителей: «Просим вас продолжать играть этот спектакль, он очень интересен!» И вот спектакль «Антимиры». С Вознесенским работать трудно. Он поэт вольный, член Союза писателей. Человек свободный - все время ездит. То на периферию, то в Вашингтон. Поэтому он не может работать у нас в театре все время. И мы стали играть одни. Взяли его стихи, распределили и сыграли вот уже семьсот спектаклей. Должен вам сказать, что недостатка в публике у нас нет. У нас полные залы всегда. Приходят студенты, приходят зрители, которые не успели посмотреть раньше. Люди все время заполняют наш зал, хотят слушать стихи Вознесенского. Мы иногда в ужасе от того, что нужно в семисотый раз выходить на сцену и произносить один и тот же, пусть даже прекрасный текст, петь одни и те же, даже на твою музыку написанные песни. Но все-таки мы этот спектакль играем. Играем по двум причинам. Во-первых, жаль бросать, потому что стихи хорошие. Во-вторых, этот спектакль нас кормит. Мы играем его вторым представлением в десять часов вечера. А мы находимся на хозрасчете. Можно делать меньше выездных спектаклей. Спектакль начинается в десять часов вечера, заканчивается около двенадцати. Идет без антракта. Красочный, яркий, музыкальный спектакль, поэтому он до сих пор имеет успех. Но поставьте себя на место актеров, играющих в этом спектакле. Семьсот раз одно и то же говорить трудно. Поэтому мы все время обновляем спектакль. Берем новые стихи Вознесенского. Недавно, примерно года полтора назад, Андрей Вознесенский принес мне новые свои стихи и сказал: «Володя, я тебя прошу, чтобы ты исполнил их в этом спектакле». Я ответил: «С удовольствием!» Прочитал - стихи оказались прекрасными. Многие люди думают, что это мои стихи, что я пою свое. Это неправда. Это стихи Вознесенского. Я их просто положил на ритм гитарный. Это о судьбе каждого поэта. Эту песню и я мог бы написать, и какой-нибудь другой поэт. Это стихотворение называется «Песня акына». |
” |
Ни славы, и ни коровы,
Ни тяжкой короны земной -
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб вытянул петь со мной.
Прошу не любви ворованной,
Не милости на денек -
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб не был так одинок;
Чтоб было с кем пасоваться,
Аукаться через степь,
Для сердца - не для оваций,-
На два голоса спеть;
Чтоб кто-нибудь меня понял,-
Не часто, но хоть разок,-
И с раненых губ моих поднял
Царапнутый пулей рожок.
И пусть мой напарник певчий,
Забыв, что мы сила вдвоем,
Меня, побледнев от соперничества,
Прирежет за общим столом.
Прости ему - он до гроба
Одиночеством окружен.
Пошли ему, бог, второго -
Такого, как я и как он...
Стихи Андрея Вознесенского можно прочитать здесь
GSKim
http://kpnemo.ws/