Это цитата сообщения ZeRu Оригинальное сообщение

Русский Фолкнер и Марк Твен... абхазского происхождения

[700x468]

Умер Фазиль Искандер. Светлый, добрый, немного наивный человек. Он боролся со злом юмором, он не вступал в конфликты, он считал, что только совесть может объединить людей, потому что все религии обращены к совести. Вспомним несколько стихов большого писателя и поэта.

Он родился 87 лет назад в Сухуми. Его отец был персом, мать - абхазкой. В доме говорили по-абхазски, думали по-абхазски, рассказывали детям сказки на абхазском языке. Но - вот парадокс - Фазиль Искандер стал именно русским писателем. Он вошел в литературу повестью «Созвездие Козлотура», опубликованной в 1966 году в «Новом мире», в которой невероятно смело и современно написал о современности.

Для нашей литературы он стал кем-то вроде Фолкнера, который ввел в большую литературу не округ Йокнапатоф, а новый литературный материк - Абхазию. О ней мы узнали благодаря плутовскому роману «Сандро из Чегема». Но даже чаще, чем русским Фолкнером, зарубежные критики называли его русским Марком Твеном. Они действительно похожи. В текстах Твена и Искандера, рассказанных от первого лица, с особой доверительностью и юмором, на первый план выходит не «что» и даже не «как», а личность рассказчика: Гека Финна, или пьющего человека Сандро из Чегема, или, к примеру, мальчика Чика.

Мальчик Чик говорил, что, как сливки в молоке, любит юмор в языке. Умея смотреть на происходящее с большой долей отстраненности, Искандер подмечал неожиданное в обыденном. «Единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной неразгаданной, - это их постоянный, таинственный интерес к погоде» - эта цитата писателя стала мемом своего времени.

Литературные коллеги говорят об Искандере как о человеке не от мира сего. Из прочих человеческих качеств Искандер больше всего ценил совесть. "Я думаю, с обостренной совестью жить сложнее, но та же обостренная совесть облегчает жизнь и помогает выжить," - говорил писатель.

Писатель не умирает... Впорхнула в вечность бабочка, за которой гонялся щенок и впустую лязгал зубами. У Фазиля Искандера бабочка не летала и не порхала, она - мерцала! Навсегда запомнилось, например, чувство ожога, которое испытал подросток, прикоснувшись ногой к оголенному колену подружки своей старшей сестры... Ожог казался таким явным, что мальчик закатал штанину, чтобы посмотреть, нет ли там красного пятна... Красота мерцает в моей душе, и чувства тонко жгут.
[показать]ЕЖЕВИКА

С урочищем зеленым споря, Сквозь заросли, сквозь бурелом, Река выбрасывалась в море, Рыча, летела напролом. А над рекою камень дикий, Но даже камень не был пуст. В него вцепился ежевики Расплющенный зеленый куст.

Почти окованный камнями, Он молча не признал оков, Своими тонкими корнями Прожилья камня пропоров. …Не без опаски, осторожно Я ветку тонкую загнул И гроздья ягоды дорожной Тихонько на ладонь стряхнул.

На солнце ягоды горели, Голубоватые с боков, Они лоснились и чернели, Как лак на панцире жуков. …Ты человек. Но поживи-ка! И выживи. И много дней Живи, как эта ежевика, Жизнь выжимая из камней!

[показать]ЛЕТО

Першит от влажной соли в глотке. А ну, еще один рывок! Я пришвартовываю лодку, Я выхожу на старый док. Вокруг хохочущее лето. Мальчишек славная орда. От наслаждения, от света Лениво щурится вода. Над поплавками, свесив ноги, Усевшись поудобней в ряд, Пенсионеры, как йоги, Сомнамбулически молчат. А это что? На солнце нежась, Лежит девчонка над водой. Ее обветренная свежесть Прохладой дышит молодой.

Девчонка, золотая жилка, Отчаянная несудьба, Твоя монгольская ухмылка Еще по-девичьи груба. Другому нянчиться с тобою, На перекрестках сторожа. А я бросаюсь в голубое, Где стынет медленно душа. Ныряю. Скал подводных глыбы, Знакомый с детства тайный лаз. У глаз мелькнул какой-то рыбы Не очень удивленный глаз. Над сваей ржавой и зеленой Я гроздья мидий отыскал. Сдирая до крови ладони, Срываю мидии со скал.

Но вот, как бы огретый плеткой, Выныриваю по прямой, Швыряю раковины в лодку И отдыхаю за кормой. Огромный, добрый и соленый, Из голубых, из теплых вод Промытым взором освеженный Мир незахватанный встает. Глазами жадно обнимите Добычу мокрую ловца! Напоминает груда мидий Окаменевшие сердца. Но, створки жесткие раздвинув Прямым охотничьим ножом, Я, к небу голову закинув, Глотаю мидии живьем. Еще останется на ужин, На летний ужин у крыльца, В конце концов, не без жемчужин Окаменевшие сердца.

[показать]ДЕВУШКА С ВЕЛОСИПЕДОМ

О девчонка в красной майке, Душу не трави! Подмосковная лужайка Посреди Москвы. Прислонясь к велосипеду, Молча ты стоишь У Московского Совета, У цветных афиш. В красной майке, в черных брюках Молча ты стоишь Юной вестницею юга… Каплет с крыш…

И нахлынула такая Вдруг печаль, Неподатливо-тугая, Как педаль. Отливают лак и никель Новизной. Может, нужен тебе ниппель Запасной? Юность с кислыми дарами: Хлеб, война, кизил. Я любимую на раме, Понимаешь, не возил!

Но вопросы безответны У жар-птиц. У колес велосипедных Много спиц. В майской майке, огневая, На седло Ты садишься, понимаю, Не назло. Мчишь без памяти, Глотая холодок. Только рубчатый на памяти Следок…

[показать]АБХАЗСКАЯ ОСЕНЬ

Дай бог такой вам осени, друзья! Початки кукурузные грызя, Мы у огня сидим. Ленивый дым, Закручиваясь, лезет в дымоход, И, глядя на огонь, колдует кот. Дрова трещат, и сыплются у ног, Как с наковальни, яростные брызги. Замызганный, широкобокий, низкий, К огню придвинут черный чугунок. Мы слушаем, как в чугунке торопко, Уютно хлюпает пахучая похлебка. Золотозубая горою кукуруза Навалена почти до потолка, И наша кухня светится от груза Початков, бронзовеющих слегка.

А тыквы уродились - черт-те что! Таких, наверно, не видал никто: Как будто сгрудились кабаньи туши, Сюда на кухню забредя от стужи. Они лежат вповалку на полу, Глядишь - вот-вот захрюкают в углу. И прежде чем варить их над огнем, Те тыквы разрубают колуном. Нанизанные на сырой шпагат, На гвоздике у закопченной дверцы, Как ленты пулеметные, висят Три связки перца. Вот, до поры всю силу свою пряча, Блестит в графине розовая чача. А только рюмку опрокинешь в рот - Ударит в грудь. Дыханье оборвет. И на секунду горла поперек Стоит, как раскаленный уголек.

Над медленным огнем сидим. Глядим. Желтеет пламя. Голубеет дым. Мы не спешим. Мы пьем за чаркой чарку, Как мед густую, сладкую мачарку. Вдруг - настежь дверь. И прямо из тумана - Им хоть по снегу бегать босиком - Ребята входят. Ведрами каштаны Несут с собой. И следом - ветер в дом. Сейчас в лесу во всей осенней мощи Багряные каштановые рощи. …Огонь поленья лижет, языкат, А в кухне запахам от запахов тесно. Вином попахивает поздний виноград, И виноградом - раннее вино.

[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]