Иосиф Александрович Бродский —

русский и американский поэт, эссеист, драматург, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года, поэт-лауреат США в 1991—1992 годах.
24 мая 1940 г., Санкт-Петербург, Россия - 28 января 1996 г., Бруклин, Нью-Йорк, США


Жизнь выдающегося поэта, лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского (1940- 1996) полна драматических поворотов. На его долю выпали годы бедности и непризнания, ссылка, эмиграция и громкая всемирная слава. При этом он сам, «русский поэт и американский гражданин», всегда считал главным для себя творчество, стоящее вне государственных границ. Это неразрывное единство жизни и творчества отражено в биографии Бродского, написанной его давним знакомым, известным поэтом и филологом Львом Лосевым




Гениальность не является личной заслугой, так как она по определению врожденное качество или, говоря старинным поэтическим языком, «дар». Мы чтим поэта не за то, что он родился не таким, как мы, а за ту волю, которую он приложил к своему дару. Бродский имел право гордиться тем, что он свой дар «не зарыл, не пропил» .Объяснить феномен гениальности невозможно. Как сказала о великих поэтах Ахматова: «Про это / Лучше их рассказали стихи».



Ты знаешь, с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты,
пространство, разделяющее нас.

И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.

Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся во тьме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме.

31 мая 1964





Холмы -- это наша юность,
гоним ее, не узнав.
Холмы -- это сотни улиц,
холмы -- это сонм канав.
Холмы -- это боль и гордость.
Холмы -- это край земли.
Чем выше на них восходишь,
тем больше их видишь вдали.

Холмы -- это наши страданья.
Холмы -- это наша любовь.
Холмы -- это крик, рыданье,
уходят, приходят вновь.
Свет и безмерность боли,
наша тоска и страх,
наши мечты и горе,
все это -- в их кустах.

Холмы -- это вечная слава.
Ставят всегда напоказ
на наши страданья право.
Холмы -- это выше нас.
Всегда видны их вершины,
видны средь кромешной тьмы.
Присно, вчера и ныне
по склону движемся мы.
Смерть -- это только равнины.
Жизнь -- холмы, холмы.




"Пролитую слезу
из будущего привезу,
вставлю ее в колечко.
Будешь глядеть одна,
надевай его на
безымянный, конечно".

"Ах, у других мужья,
перстеньки из рыжья,
серьги из перламутра.
А у меня -- слеза,
жидкая бирюза,
просыхает под утро".

"Носи перстенек, пока
виден издалека;
потом другой подберется.
А надоест хранить,
будет что уронить
ночью на дно колодца".






Слепые блуждают
ночью.
Ночью намного проще
перейти через площадь.

Слепые живут
наощупь,
трогая мир руками,
не зная света и тени
и ощущая камни:
из камня делают
стены.
За ними живут мужчины.
Женщины.
Дети.
Деньги.
Поэтому
несокрушимые
лучше обойти
стены.
А музыка -- в них
упрется.
Музыку поглотят камни.
И музыка
умрет в них,
захватанная руками.
Плохо умирать ночью.
Плохо умирать
наощупь.

Так, значит, слепым -- проще...
Слепой идет
через площадь.





ИОСИФ БРОДСКИЙ С ЖЕНОЙ
(фото Михаила Барышникова из коллекции М.Болотской)

Изумительный снимок — ничего лишнего и как потрясающе сбалансированы движение и детали!

Его хочется назвать «Счастье Бродского». У поэта была несчастной и мучительно долгой (ведь страдала и мучилась крупная искренняя личность, а не пустой человеческий пигмей!) первая любовь, его сыну не дали фамилии и отчества отца, а когда он встретился с ним в Америке, поэта жестоко покоробило чудовищное несовпадение масштабов... Увы, во враждебной к отцу семье вырастили не то...

Так часто бывает — история это знает.

А как хотелось уставшему от бесконечного горчайшего одиночества седому северному матерому волку Бродскому на закате чиркнуть спичкой и оставить после себя свое дитя (думаю, в его ушах набатом гремели мольбы об этом из гроба отца и матери — и он не снимал с себя сыновних обязательств продлить родную кровь).

Но с кем? Каменея, болея, все более превращаясь при жизни в бронзу и мрамор, обжегшийся в первой попытке полюбить всем своим существом, всем сердцем, он, познав жизнь и людей, холодным рассудком отвергал плывших на него потоком жалких хищниц, мерзких стерв и пустых «дам — не дам, дам, но не вам», пытаясь выловить в избраннице иное качество содержательности и человечности, надежности и мудрости...

И — получилось! «В январе 1990 г. на лекции в Сорбонне Бродский увидел среди своих студентов Марию Соццани.

Юная красавица-итальянка русского происхождения, она словно сошла с полотен великих мастеров Возрождения.

Сошла, чтобы войти в его, Иосифа Бродского, одинокую жизнь...

Немыслимое счастье осуществилось — 1 сентября Иосиф Бродский и Мария Соццани поженились.

Через два года у них родилась дочь (дочь родилась через три года в 1993 году. — Прим. В.П.Полухиной) — ангельское создание Анна Александра Мария, по-домашнему просто Нюха...

Близкие друзья Бродского утверждают, что пять лет с Марией были для него счастливее, нежели предыдущие пятьдесят».

Итак, настоящая любовь, настоящий союз, единство двух душ, верность, любимая дочь...

И нам остается только радоваться этому союзу, этому счастью двоих, подаривших миру юную Анну Бродскую, два с половиной последних года дарившей отцу столько чистой радости.

Ах, как хороши на снимке руки, как замечательно распорядился ими фотохудожник!

текст из инета


Памятник И.Бродскому в Москве