Настроение сейчас - *нарастающая паника - завтра семинар по истории*

Пока совсем нет времени на катарсический цикл, но есть недописанные фрагменты новых записей. Вот кое-что из подцикла образов, пускай будет.
 

[показать]

Возможно, кому-нибудь это знакомо.
Секундное, нет, мгновенное состояние, мимолётное ощущение присутствия некой новой величины, новой переменной, ещё не существующей, но уже пытающейся пробить себе путь из иррационального мира невозможного в земное, рациональное измерение, - дразнящее мелькание незнакомого размытого образа где-то среди чужих слов, сказанных кому-то на шумной городской улице, в едва ощутимом дуновении ветра и игре света и тени в потревоженной листве, среди быстрых, грубых линий незаконченного наброска, в лабиринте отражений, созданном осколками разбитого зеркала.
Так рождается тот, кого в привычной реальности никогда не было и не должно было быть.
...Тяжёлый, холодный взгляд светло-карих глаз из-под пепельно-русой чёлки, - на долю секунды увиденный в дымке пылинок, высвеченных мутным лучом осеннего солнца. Кривоватая и презрительная ухмылка на тонких бледных губах, - спрятанная где-то за пристальным и недовольным взглядом Рёхико, когда её что-то раздражает. Ещё неясные, вроде бы смазанные черты лица, с которого стёрли улыбку, - во влажном запахе снега, покрытого тончайшим слоем пыли и грязи с близлежащей трассы, и в полупрозрачных линиях, оставленных пастельными мелками на мягкой бумаге. Пустота внутри, а из чувств - только тихая, глухая ненависть, ледяная, неподвижная, тяжёлая, словно воздух в застывшем, вымершем зимнем лесу. И среди этих выцветших красок чьего-то незаконченного облика - яркое алое пятно, медленно растекающееся в пространстве, как разведённая водой гуашь по газетной бумаге...
Кто ты? Что произошло, что сделало тебя таким? Почему мне кажется, что время, когда ты умел смеяться и плакать, ушло безвозвратно?
Но тень молчит. Молчит и пристально на меня смотрит. А я начинаю различать её очертания...
Ты ещё совсем ребенок... Беспечный мальчишка, вынужденный в одночасье повзрослеть. Что заставило тебя забыть детство? И скажи мне наконец, кто ты?
Тебя зовут... Сергей Сабельников.
Обрывки твоей истории сыплются на меня, словно осколки стекла, и сквозь их тихий звон я различаю шёпот, похожий на шуршание голых веток вяза под моим окном, в которых запутался ноябрьский ветер.
"Я ненавижу вас всех, ненавижу, ненавижу, ненавижу... Верните то, что забрали... Ненавижу вас, твари..."
Быстрый, сбивчивый захлёбывающийся шёпот в ночной темноте, безумный блеск в глазах, теряющих свой естественных цвет, глухой учащённый стук сердца, простреленного четырьмя пулями... Длинный кроваво-красный шарф... Блики на лезвиях двух смертоносных клинков в неясном, слабом свете звёзд, подсмотренные мной на металлических перилах лестницы виадука поздним зимним вечером...
Постой, успокойся. Опусти оружие... Расскажи мне о себе, я хочу услышать твой голос.

Сквозь границу между мирами до меня доносится история чужой жизни... и смерти.


 

Ты рассказал мне всё, с самого начала и до самого конца. Рассказал о том, как любил свою Родину, как гордился тем, что родился и вырос в Советском Союзе. О том, как любил мать и чтил память отца, погибшего в шахте. О том, как привыкал к пустоте и старался казаться взрослым. О том, как встретил Её.
Кто знал в тот момент, что девчонка, которую ты просто защитил от уличных хулиганов, когда-нибудь станет для тебя единственным смыслом жизни? Кто знал, насколько сильно алая нить свяжет две души? И кому было известно в момент вашей встречи, что с того мгновения, когда пересеклись ваши взгляды, две судьбы изменились – круто и бесповоротно, что кто-то, жертвуя своей жизнью, не сможет спокойно уйти и восстанет из мёртвых?..
Неловкость. Раздражение. Неуверенность. Смущение, отчасти стыд. Вся палитра – от тепла мимолётных, уже забытых слов и приятного волнения перед очередной встречей до глухой, отравляющей тоски, беспричинной тревоги и детского страха перед осознанием того, что же такое на самом деле творится в душе, - вся палитра незнакомого чувства, от края до края, была пережита тобой. В конце концов, ты всё понял… но так и не сказал Ей ничего.
И оставалось всего четыре дня до страшной даты, которой суждено было стать одной из самых тёмных страниц нашей истории...

…Четыре пулевых ранения в голову, четыре – в сердце, ещё две пули пробили лёгкие. Такую цену ты заплатил, защищая самое дорогое, что оставалось в твоей жизни. Но так всё сложилось. Никто не был виноват в том, что из-за частых дождей заржавела дверь в подвале. Никто не был виноват в том, что Она поскользнулась и, падая, задела кусок арматуры. И тем более не было виновных в том, что ты не смог Её защитить.
Такова судьба. Не ты был первым, не ты был последним в мясорубке войны. Кто-то смирился, у кого-то не хватило сил выжить, а кто-то просто желал умереть.
Ты не смог уйти. Не желал. Не смирился.
"…В последние секунды своей жизни я думал только об одном: что будет с Ней? Куда, чёрт возьми, тащили Её фрицы в тот момент, когда я медленно сползал по стенке с пулей во лбу? Я знал, что умираю, но всё равно хватался за жизнь… Не смог. Но я не думал, что…"
…что месяц спустя, когда первый снег успеет припорошить всё в округе, ты очнёшься и увидишь, что вермахт сравнял твой город с землёй. И что найдёшь на улице Её заледеневший труп.
То был первый предел, за которым быстро последовал второй.
Тогда ты ещё не знал, по какой причине остался "жив". В голове всё перемешалось, никак не желая складываться в чёткую и понятную картину действительности. Ничего больше не было: ни родителей, ни дома, ни сердца, ни сил, - ни будущего. Всё отнято, всё потеряно, и не за что больше бороться, нечего защищать… Есть только случайно найденный револьвер - и единственный подразумевающийся выход.

Вот только умереть можно лишь раз.

…Последним, что ты потерял, был рассудок, покинувший тебя в тот момент, когда ты осознал своё бессмертие. Ни пули, ни ножи, ни огонь - ничто больше не брало тебя. А значит...
Небольшая пауза в твоём повествовании, сопровождаемая довольным оскалом.
"Я пообещал… что жестоко отомщу тем, кто лишил Её жизни. И не только жизни…"