В ночных деревнях запирают все окна и двери. В ночных деревнях не бывает богов городских — здесь живы ещё все приметы, легенды, поверья, здесь верят в сияние яростных глаз колдовских. Здесь редко кому позволяют шагнуть за пороги и редко кому не суют в пальцы белые крест.

Их можно понять — есть закон, и закон этот строгий: нельзя запускать в дом к живущим того, кто воскрес. Нельзя — мертвеца с его латаной, тоненькой кожей, нельзя — пусть и бьётся в стекло, как большой мотылёк.

Иди сюда, мальчик. Иди, мой случайный прохожий. Тебя не пускают в дома, а рассвет так далёк… Иди сюда, милый. Порадуй меня своей сказкой. Что ты здесь забыл, в этих проклятых богом местах? Пониже… ещё… как красив ты под лунною лаской. Как сладок твой страх. Как мучительно сладок твой страх!

Иди сюда, мой обречённый, несчастный мой путник. Вот руки мои, вот бесцветная глыба груди. Ну, что ты дрожишь? Неужели тебе неуютно? А я не могу — я уже не могу дать уйти. Иди сюда, мальчик, подставь свою плоть под булавки, смотри на меня, я — твой идол, твой враг, твоё зло.

В ночных деревнях всегда жили жестокие мавки.

И если ты их не встречал, то тебе повезло.

Люби же меня, как не могут живущие ныне, смотри — для тебя я прекрасна, юна и чиста. Люби же, люби так, как любят живые святыни.

Целуй же, целуй — прямо в тину гниющего рта.

Иди же ко мне, я зову тебя — слышишь ли? — в гости. Бескрайние воды реки — только нам, нам двоим. Ты видишь? — вон там, там, на дне…

Там лежат мои кости.

А здесь, в мягком бархате ила, — здесь будут твои.

Сделай громче
[700x453]