Поделом тебе, мой серебряный, поделом.
В пальцах вертишь бокал, что из моих взят.
И не смей лечить раны свои да моим вином!
Ты, смеясь, допиваешь: "Простите, милорд, виноват."

И вот это "милорд" - открытый смешной обман,
Ровно как и вино, что из лесных ягод.
Ты не лечишь, не зашиваешь моих ран,
Ты не клялся ни мне, ни моему флагу.
[636x700]

Ты не меч мне, не щит мне и не стрела.
Слишком много в тебе хитрости для металла,
Ты изящен и ловок, скован из серебра.
Тебе золота моего до смешного мало.

Тебе всяко дороже узоры на лунных картах,
Темнота, что бежит лабиринтом твоих вен.
Ты смеёшься: "Милорд, мы не одна команда."
Ты стоишь на коленях, не преклонив колен.

Ну а что, если яд и вино поменять местами,
Если карты предскажут утром мою смерть,
И ворвутся в покои воины да с мечами,
Любопытно просто: станешь ли ты смотреть?

~

А ведь в ваших покоях, золото, так темно,
Но с меня не спускаете глаз и своих рук.
Я свою нелюбовь вашим запью вином.
А чего ожидали? Знали ведь - вам вру.

Я смолой разольюсь с болью по вашим венам,
Растекусь по суставам, чтобы до слёз сломать,
Я смешаюсь с тенями, в эти вплетусь стены.
Это сказки, милорд, право, идите спать.

Я ваш яд, ваша плеть, я же и ваша рана,
Я стрела, что пронзит когда-нибудь ваш щит.
И не думайте, ни за что вас лечить не стану!
Впрочем, ладно, скажите, что там у вас болит.

Ваши тайны, милорд, все на моих картах,
Ваши тайны, король, все да в моих снах.
Но запомните, милый: мы не одна команда.
Пусть стою на коленях, вы у меня в руках.

Ведь так просто яд и вино поменять местами
И на картах увидеть ворона - вашу смерть.
Я в покои впущу воинов да с мечами.
Я предам вас, милорд. Я не стану смотреть.

Воронская.