Завтра вели не вязать мне дрожащих рук,

пусть под конвоем выведут поутру. Будет весна, черёмуха зацветёт: нам обещала ведьма безбедный год. Горше кистей черёмух моя печаль, стелется снег рассыпчатый по плечам, высится остов виселицы — сестра слёзно просила покаяться до утра. Я бы молила пощады, но мне ль не знать, что твоя милость мной вычерпана до дна — поздно, рыдая, сидеть у твоих колен, если не мне, то кому же висеть в петле?

Хочешь ли — смейся, хочешь — замри и вой. Небо нежнее шёлка над головой, крепкие прутья решёток и дымный залп: завтра вели не завязывать мне глаза.

яна лехчина́
[700x523]