Она шла из города в город — и слухи бежали впереди нее стаей чумных крыс. Она стучалась в любые двери, зная, что ей нигде не будет ни в чем отказа. Но она никогда не просила ни невозможного, ни даже слишком многого. Еда, ночлег, крепкая обувь, новое платье, непременно красное. Яркий, приметный издалека цвет. Она старалась не появляться на праздниках, чтобы не отравлять людям веселье. И нигде не задерживаться подолгу.
Ее ненавидели. Ее проклинали. Ее жалели. Ее почитали за божество. Ее встречали со всевозможным радушием, но никогда — с радостью. Она редко улыбалась, ведь тяжело улыбаться, когда одно твое присутствие внушает страх. Но еще реже она плакала. Точнее, почти никогда.

Она была проклята. Источника проклятья не знал никто, никто не знал и средства снять его, хотя многие маги ломали над этим голову. Она не была такой с рождения, это было известно точно. И к счастью — ведь младенцы и дети так часто плачут… А когда она плакала, начинал идти дождь. Дождь, такой же соленый и горький, как ее слезы. Земля, отравленная солью, не может родить многие годы — и потому ее слез боялись больше, чем пожаров и бурь.
Были те, кто сулил ей огромные деньги за ее дар. Ей обещали все мыслимые сокровища и наслаждения за то, чтобы она расплакалась в другой стране. Отравила чужеземные поля. Помогала одерживать победы и выигрывать войны. Но она только качала головой в ответ. А если вопрошающий продолжал настаивать, она говорила просто:
- Я буду плакать во сне, когда мне будут сниться все те, кого погубила.
Этого было довольно, чтобы ее отпускали. И через время уже никто не дерзал обратиться к ней с подобной просьбой.
Многие хотели бы убить ее. Она и сама временами жаждала смерти. Но у проклятья было еще одно свойство: оно не пресеклось бы с ее кончиной. Те же маги, что не могли снять проклятье, объявили всему свету, что стоит ей умереть не своей смертью — и над местом ее гибели многие годы будет идти соленый дождь. И тогда ее облекли в красное платье и дали ей свободу. «Живи, как хочешь, - сказали ей. - Никто и никогда не причинит тебе вреда, зная, кто ты. Мы надеемся лишь на твою добрую волю».
Красное платье. Пурпур, дозволенный лишь королям — и Проклятой. Она носила его со сдержанной улыбкой и неизменным достоинством. Она шла по земле из королевства в королевство, опережаемая молвой, и никто не смел ее остановить. Она искала лекарства или избавления, но не находила его.
Но однажды к ней привели человека. Человека с иным цветом кожи. Человека, который шел, как она, из города в город, из страны в страну, но шел он по своей воле, взыскуя знания. Он знал множество языков, он видел даже больше, чем видела она. Он был искусным врачом и его дар открывал ему любые двери. Она поведала ему о своей беде, и он выслушал ее. Потом он начал задавать ей вопросы, один за другим. Затем он попросил ее снять одежду и осмотрел ее, внимательно и деликатно, лишь изредка касаясь ее сухими пальцами. А когда она оделась вновь, их беседа продолжилась.
Они провели вместе многие дни и недели, и он узнал ее лучше, чем кого-либо из проклятых, больных и увечных, кого он пользовал. Он узнал ее едва ли не лучше, чем самое себя. Но единственного, что было ей действительно нужно, он так и не узнал — и через время он вынужден был признать это.
- Я не могу снять с тебя проклятье, - сознался он. - Я могу дать тебе несокрушимое здоровье, чтобы ты никогда не страдала от боли. Я могу сделать так, чтобы ты мирно умерла во сне в глубокой старости, не испытав мучений, которые несет многим дряхлость. Но я не могу дать тебе то, чего ты так жаждешь. Не могу дать тебе покоя в жизни.
Она выслушала его бесстрастно. Она умела сохранять безмятежность, как никто иной в этом мире.
- Это не жизнь, - пробормотала она. - Человек не может смеяться, зная, что ему не позволено плакать. Мне не нужна старость. Мне нужна жизнь — или смерть. Но я даже умереть не могу…
- Ты могла бы умереть в горах. В лесах, где нет людей… - тихо предложил он.
- Ты неглуп, но говоришь чушь, - спокойно возразила она. - Горные ледники питают реки, которые я отравлю своей солью, то же и с лесами. Ты не видел убитые мною леса — а я видела. Видела мертвых зверей и птиц, видела опустошенные рыбацкие деревни по берегам рек, в которых погибла рыба. Мне нельзя умирать.
- Ты могла бы умереть в море…
- Море? Что такое море? - спросила она равнодушно. Ей не пришлось гасить и лучика вспыхнувшей надежды, он давно отучила себя надеяться. Но он подозвал ее к себе, усадил рядом и начал рассказывать о морях. О морях своей далекой родины, которую он покинул больше десятка лет назад — и с тех пор шел только вперед.
- Море — это бескрайний водный простор. Море похоже на озеро, но вода в нем соленая. Горче и солонее человеческих слез.
- Значит, в нем никто не живет, в этом твоем море? А морской берег — проклятое место, безжизненная пустыня?
- Нет. На просоленных берегах гнездятся чайки, морские воды кишат рыбой, а на дне растут водоросли, люди собирают их и употребляют в пищу…
Так он говорил, вспоминая давно покинутые берега. И она слушала его, слушала с жадностью, с какой уже давно не внимала никаким людским речам. А когда он закончил, она упала перед ним на колени и просила его:
- Отведи меня в свою страну! Отведи меня к морю, туда, где я смогу найти покой!
И он поднял ее на ноги и пообещал ей, что исполнит ее желание.
Они пошли вместе. Она шла вперед, он возвращался. Она узнавала новое, он вспоминал забытое. Они шли — и слухи летели впереди них стаей быстрокрылых голубей. Перед ними распахивались все двери, и они никогда ни в чем не знали отказа — но они и не просили ни невозможного, ни даже слишком многого. Она сменила много пурпурных платьев. Он излечил сотни людей. И, наконец, они однажды пришли к морю. И она побежала вперед и окунулась в соленые волны, и вкусила их горечь, и наслаждалась ей. Она вернулась обратно к нему, терпеливо ожидавшему ее на берегу.
- Когда ты убьешь меня? - спросила она, и в этот миг она была счастлива и прекрасна. Он еще никогда не видел ее такой прекрасной…
- Подожди еще немного, - пообещал он. - Я попрошу у короля крепкий корабль, который увезет нас далеко от берега. Там ты и сможешь умереть, и дождь, оплакивающий твою смерть, не затронет берега даже самым краем.
Она кивнула, соглашаясь. Прошло несколько недель, и корабль был снаряжен, огромный корабль, снаряженный всем для долгого плавания. И она взошла на борт, которому предстояло стать ее плахой — но едва ли когда какой преступник так стремился к месту своей казни, как она на корабль. Много дней они плыли вперед, доверившись звездам, и однажды утром он вошел в ее каюту.
- Сегодня, - просто сказал он. И она молча кивнула в ответ. Он вышел, и она переоделась в новое платье, прибереженное для этого дня. Не ненавистный пурпур, а мягкая живая зелень. Она переоделась — и почувствовала, как слезы бегут по ее щекам. Впервые за долгие годы она позволила себе заплакать, даже не осознавая этого. Снаружи по палубе стукнули первые капли, мутные белесые капли проклятого дождя. Но корабли не боятся соли, и она не чувствовала стыда за свою слабость.
Она вышла наружу и замерла. Корабль стоял у берега, каменистого берега, покрытого зеленым лесом. И на этот лес лил соленый дождь… Она пыталась скорее утереть слезы, пыталась взять себя в руки, но это было уже невозможно. Слишком много боли. Слишком силен был удар. И тут она почувствовала, что ее обнимают сильные и нежные руки. Руки предателя. Руки обманщика. Руки человека, которого она ненавидела так, как не ненавидела никого в этой жизни. Она пыталась ударить его, но он держал крепко, пока она не выбилась из сил. И когда она утихла, он заговорил.
- Я обманул тебя, но только потому, что боялся большего обмана, - тихо говорил он. - Я не рассказывал тебе, что прежде чем отправиться в путешествие по суше, я долго странствовал по морю. В море нет иной земли, кроме той, с которой мы прибыли — и этого острова. Он покрыт лесом, но этот лес питается морской водой. Здесь нет зверей, только птицы, пищей которым служит рыба. Я забыл об этом месте на долгие годы и не знал, смогу ли найти его снова. Если бы нам не удалось найти его, я бы убил тебя посреди соленых вод, как и обещал. Но теперь ты можешь сама выбирать, жить тебе или умереть. Здесь вдоволь рыбы и птицы, а воду нам дадут дожди…
- Нам?
- Нам. Я не оставлю тебя здесь одну.
Она обняла его и разрыдалась снова. И соленый дождь хлынул с новой силой, но зелень лесов не блекла, и она поняла, что все сказанное им — правда. И ее слезы высохли сами собой, и она улыбнулась. Так, как не улыбалась уже многие годы. И он улыбнулся ей в ответ.

© Галина Соловьева
[420x700]