Он пришел по сырым болотам. Он пришел – да осенней ранью; подарил мне венок из мяты, и подернулось небо хмарью. Целовал меня – в руки, нежно. Обнимал – выпивал все соки. Он просил на ночлег остаться, говорил – отдохнуть с дороги. И смотрел так – с насмешкой, прямо. Улыбался – да без тревоги. Я ему застлала на печке, омывала босые ноги. Я сготовила ужин барский – обошелся он мясом с кровью. И не пели над крышей птицы, и затихло мое подворье. И снимал он рванье одежды, да пахнуло немного гнилью. Я раскрыла широко ставни, окурила углы полынью, да легла с ним – легко и тихо. Так легла, словно так и надо. Он мои лобызал колени, он шептал с придыханьем «Злата», разрывая на тряпки платье. И лежу будто не на печке, а с царем – да в его палате. И тот царь был красив и молод: горделив, черноглаз и статен. И любил меня – жарко, грубо, и дрожала в его объятьях. Так любил, что сводило пальцы, и кричала – степной орлицей… но тьма медленно заползала сквозь окно, что в его светлице. Как в тисках сжимал – кости ломит, и смеялся – такой довольный. В шею грыз, напиваясь кровью; я рыдала – на помощь, больно! Улыбался – холодный, мертвый. Кожа цветом – могильный камень.

Он пришел и ушел с рассветом. Он пришел… только не звала я.

© Александра Суродина

[483x700]