Да, любви нет.
Есть нейромедиаторы — дофамин и эндорфины, природные эйфоретики, чей выброс связывается с определённой особью-партнёром (а если быть точнее, то, скорее, с поведением определённой особи-партнёра).

Есть фенилэтиламин, действующий на ранних этапах.
Однако повышенная выработка нейромедиаторов не может быть длительной, иначе человек быстро утратит способность к рациональному мышлению (а то и вовсе с ума спрыгнет), поэтому предполагается, что эта свистопляска в среднем длится несколько месяцев (вроде бы не более тридцати — отсюда и расхожая ванильная фразочка про любовь, живущую три года).

Потом якобы в игру входят вазопрессин и окситоцин (хотя его прямое воздействие на межгендерную связь, называемую обычно "любовью", пока довольно сомнительно). Эти гормоны влияют уже больше на формирование так называемых "родительских" чувств.

Любви нет.
И, в сущности, нет ничего.
Нет тоски, нет ненависти, нет страха, нет привязанности: есть лишь гормональные всплески, обусловленные, по всей видимости, психологической реакцией особи на определённую комбинацию внешних раздражителей.

Реакции могут отличаться и зависят от личности, однако в целом они наверняка поддаются общей классификации. И, как следствие, их, пожалуй, можно назвать типовыми.
Мы разные так же, как и человечки из конструктора LEGO.

И, в сущности, нет человека как такового: есть биоробот, организм, действующий в соответствии с заложенной в нём программой и — как это ни печально — осознающий себя.
И вот это самоосознание — это, наверное, самая грустная насмешка природы над нашим видом.

И проблема лишь в том, что от понимания всего этого не легче, а, пожалуй, лишь ещё более мерзко.
[490x330]