Прикасаюсь любовно к пылающей меди,
Обнимаю причудливо выгнутый стан.
Я еще не решаюсь, отчаянно медля,
Наш с тобою начать музыкальный роман.
Припадаю к живой темноте эбонита
И проxладный мундштук прижимаю слегка.
Лишь мгновенье одно - и сердца наши слиты -
Ты пульсируешь нежно в умелых руках.
Мы уносимся в грустное царство минора,
Мы на гребне мажора куда-то летим.
Вместе плачем, смеемся, мечтаем и спорим -
Так рождается страсти полночный мотив.
Томный тенора голос плывет в поднебесье,
Разливается в сердце твой бархатный стон.
Той единственной ночью, что были мы вместе,
Стал и счастьем, и болью моей саксофон.
Когда во тьме, плывущей льдинкой тая, блестит кусочек маленькой луны,
и россыпь звёзд загадочным сияньем рождает вновь несбыточные сны,
вновь первый снег, кружа в безвестном танце, падёт в саду вчерашних чайных роз,
нарушив тишь на сладких нотах Рая, нам саксофон сушил остатки слёз.
Я был влюблён, божественно чаруясь теплом её жемчужно-чудных глаз,
лелея миг, вселяющий надежду! Таил в душе поток неясных фраз!
Лишь только ночь, скрывая нежный трепет в моей груди покровом темноты,
дарила вновь, подобно вдохновенью, сладчайших чувств крылатые мечты.
Я так хотел признаться ей во многом, и только мрак шептанием ветров
мне произнёс: «Молчи, она всё знает, ей обо всём поведала любовь…».
Горящих звёзд рассыпанные бусы вокруг кусочка таявшей луны
рождали чувств незримые потоки моей груди в минуты полной тьмы.
И саксофон, пронзительным звучаньем явившись в мир задумчивой тиши,
напоминал: храни её, счастливец, и сладость чувств попробовать спеши!