Это цитата сообщения Alina_RU_ Оригинальное сообщение

Сенокос в деревне.

Июль в деревне пора заготовки сена. В июне травы как бы еще не зрелые, цвет не выбросили. А в июле в самый раз. Начинается сенокос. Жара, мухи и овода.. "Эх, лето красное!! Любил бы я тебя, когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи." Пушкин знал, о чем писал.

Выхожу из дома часов в одиннадцать дня. Рано на покосе делать нечего.. пока роса сойдет, подсохнет вчера скошенная трава, потом ее ворошить нужно. Деревянные грабли на плечо, тапочки в руке. С детства люблю ходить босиком. Мало кто меня в этом понимал. Только меня это не волновало. Если ступать на всю ступню с размаха, можно пораниться. Я привыкла ходить мягко, как бы крадучись. Наступая с носка и потом уже на всю ступню. Как бы ощупывая землю хожу. Опускаю ноги в дорожную пыль осторожно, шаг за шагом, с граблями через плечо иду на покос ворошить сено. Вот тропинка сворачивает к речке, вдоль нее иду по заросшей спорышом и пыреем дорожке. Трава приятно холодит ступни и идешь, словно по ковру. Ощущение такое, словно ты сливаешься с природой, касаешься всего-всего каждой клеточкой тела, а не только ступнями ног.

Вдоль речушки дорожка вьется, цикады сверенчат в траве. Вверху, и не видно где, поет жаворонок. Так бы и улеглась в траву, разбросила руки и стала отыскивать эту поющую в вышине точку-пташку. Но останавливаться нет времени. Погода жаркая, надо сено до вечера переворошить и высушить. Потом в копну сложить. Никогда не знаешь, какая погода будет. Покос уже виден, подхожу ближе и надеваю тапочки. Иначе стерней все ноги порежет. Не до романтики будет. Осматриваюсь и начинаю ворошить подсохшую траву. Все вроде в порядке, солнце печет, трава сохнет. Запах свежего сена не сравнить ни с чем. Это луговое разнотравье такое манящее, такое душистое и мягкое, что невозможно не плюхнуться на него. И тут обнаруживаю, что не только я такая романтичная, а еще нашлись желающие поваляться на ароматной травушке. Еще вечера стащили часть покоса в копну, спрессовали все это и, естественно, не разбросали перед уходом. Не до этого им было. Вот досада, елки-палки!

Теперь надо все растаскивать самой, а оно слежалось и вилы я с собой не несла. Руками раздирала траву и разбрасывала вновь, поругивая горе-любовников. Пот заливает глаза, листики травы липнут к телу, овода уже слетаются на обед. Эти "птички" зловредные тут как тут. Как садится, не слышно. Как укусит, так подпрыгнешь от боли. Из за этих пакостников не снимаю свое ситцевое платьишко и не загораю. Досадно, но делать нечего. Наконец, все разворошено-разброшено. Присела под бугорок на кочку. Отдыхала, так как начали муравьи заползать повсюду. Меняю место. Глаза сами закрываются, подсовываю под щеку косынку и засыпаю. Ах, сладок сон сморенного усталостью. Только не долог оказался. Слышу шуршание подсыхающей травы от того, что кто-то уже подходит совсем близко. Открываю глаза и вижу склонившуюся надо мной образину в толстых линзах. Со сна, да еще так близко, не соображу, кто это и зачем. Испугаться не успела, потому, что не до конца проснулась. Оказалось, это пасечник с бугра увидел, что я не работаю, а лежу. Пришла ему мысль в голову, что со мной неладное. Солнечный удар или еще что. Пришел даже с водой. Ну, говорит, испугала ты меня. Не мог смотреть на это спокойно, спустился посмотреть. Вот ведь какой.. приятно, приятно. А что? И на самом деле могло всякое на солнцепеке и за работой случиться. Спасибо доброму человеку.

Присел он возле меня. Я оправила платье, отпила воды, принесенной им. Николай, а его так звали, спросил, нет ли у меня аллергии на пчелиные укусы? Нет, отвечаю. А что такое? Он мне и говорит: теперь тебе все равно нечего делать, сено перевернутое пусть себе сохнет, а ты пойдем со мной. Я медом угощу. А если спать-таки надумаешь, так в вагончике можешь отдохнуть. И правда, думаю, делать тут больше нечего сейчас. Пошли на пасеку. Пчелы так и кружат, так и жужжат. Коля мне в вагончик велит идти от них подальше. Только спросил, какой мед-то люблю? Какой-какой? Всякий, но особенно липовый и цветочный. Светлый который. Еще из белой акации. Тот, что до цветения гречихи и подсолнуха собран. В этом я толк знаю, у папы пасека была раньше. А еще больше я люблю мед с вощиной, а так же крышечки срезанные.

Как расставил мне пасечник эту роскошь в баночках и блюдечках.. мама моя дорогая. Одна беда, что много этой сладости не съесть. Чайку с разнотравьем в котелке вскипятил, с медком я откушала за милую душу. А Николай только смотрит, курит и посмеивается. Не ест он этого добра ни в каком виде. Разве что медовуху может выпить. Меня разморило, больше прежнего спать хочется. Но я не стала пользоваться долго гостеприимством и собралась уходить. Пасечник меня с пустыми руками не отпустил, баночку меда светлого налил. Я спросила, сколько стоит. А он опять засмеялся и сказал, что я уже оплатила. Скрасила его день. Сначала с бугра наблюдал, потом чайку попили вместе. А то, понимаешь, сижу тут как бирючина. Ни телевизора, ни света даже. Спать с курами ложусь, встаю с зарею. Жизнь такая вроде и хороша, да иногда компании хочется. А еще, говорит, я рад, что с тобой ничего не случилось, всего лишь сон сморил. Распрощались мы и я пошла домой.

Выйдя на дорогу со стерни, снова сняла тапочки и опять мягкой танцующей походкой отправилась домой. Баночка меда в пакете напоминала о небольшом приключении. А сено сегодня все равно не досохнет, влюбленные нашкодничали. Ну ничего, надеюсь, что до завтра дождя не будет. Забота деревенская, когда покос идет, все в небе тучки из под руки выискивают. И друг у друга вместо "здрасьте" спрашивают: вы только скопнили или уже домой привезли?

[показать]

Алина 20.03.2012.