Петька Порошенко, пятидесятилетний кондитер, отданный год тому назад в президентство Украины, не ложился спать. Дождавшись, когда хозяин Джеффри Пайетт ушёл в посольство, он достал из стола ручку, которой подписывал ассоциацию с ЕС и, разложив перед собой лист гербовой бумаги, стал писать. Прежде чем вывести первую букву, он несколько раз пугливо оглянулся на двери и окна, покосился на темный образ Джорджа Вашингтона и прерывисто вздохнул.

«Милый дядюшка, Барак Обамыч! — писал он. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Днём Независимости и желаю тебе всего. Нет у меня уже ни государства, ни экономики, только ты у меня один остался».

Петька перевел глаза на темное окно, в котором отражались горящие покрышки и скачущие неонацисты, и живо вообразил себе дядю Барака Обамыча, служащего президентом США у господ Рокфеллеров. Это высокий, худой, но необыкновенно юркий и подвижный афроамериканец лет 54-х, с вечно жующим жвачку лицом и хитрыми глазами. Днем он сидит в Овальном кабинете и балагурит с помощниками, вечером же, одетый в спортивный костюм, бегает по Белому дому. За ним, опустив голову, бегут кобелёк Бо и старый Джо Байден, прозванный «Крысой» за свою природную хитрость и редкую, даже по нынешним временам, беспринципность. Никто лучше его не умеет вовремя подкрасться к чужой стране и устроить переворот или украсть у своего охранника гамбургер. Ему уж не раз отбивали задние ноги, раза два его вешали, три раза охранники, оставшиеся без обеда, стреляли ему в голову, но он всегда оживал.

Теперь, наверно, Обамыч стоит у ворот, щурит глаза на лужайку у Белого дома и, притопывая ботинками, балагурит с журналистами. Он всплескивает руками и, радостно хихикая, щиплет то репортёршу New York Times, то Джен Псаки.

       — Белым нешто нос попудрить? — говорит он, подставляя бабам золотую табакерку и свёрнутую купюру.

Бабы нюхают и чихают. Обамыч приходит в неописанный восторг, заливается веселым смехом и кричит:

       — Разорвало в клочья!

Даёт понюхать и другим. Кобель Бо чихает, крутит мордой и, обиженный, отходит в сторону. Байден же из почтительности не чихает и весело смеётся, показывая большой палец. А погода великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж.

Петька вздохнул и продолжал писать:

«А зимой мне в Минске была выволочка. Путин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я обстреливаю Донбасс и сбил Боинг, как вы велели. А на неделе приказал отвести мои панцерваффе СС от Донецка, а я не отвёл, а он больно кинул меня через бедро, взял Минские соглашения и начал меня ими в харю тыкать. Европейцы надо мной насмехаются, безвизовый режим не дают и велят повышать тарифы, шведы вывозят чернозём, а Пайетт издевается и бьет чем попадя, когда мы одни. А еды у нас уже нету никакой. Утром дают хлеба, в обед морковку с лопаты и к вечеру тоже хлеба, а чтоб сала или борща, то Пайетт с Нуланд в посольстве сами трескают. А ждать мне всегда велят в сенях, а когда Керри ихний плачет, увидев во сне Лаврова, я вовсе не сплю, а качаю люльку. Милый дядюшка, сделай милость, возьми меня отсюда к себе на Вашингтонщину, нету никакой моей возможности... Кланяюсь тебе в ножки и буду вечно бога молить, увези меня отсюда, а то помру...»

Петька покривил рот, потер своим пухлым кулаком глаза и всхлипнул.

«Я буду тебе туфли тереть, — продолжал он, — на тебя молиться, а если что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа ради попрошусь к Маккейну утку за ним выносить, али заместо Мишико в президенты Грузии пойду, по вашей программе дружественного обмена «Марионетки без границ». Дядюшка милый, нету никакой возможности, просто смерть одна. Хотел было по морю в Мексику бежать, да надувная лодка у нас в ВМФ всего одна и ту Яценюк для себя припрятал. А вплавь, акул боюсь. А когда обживусь у вас, то за это век тебе благодарен буду, а помрешь, кокосовую пальму на твоей могилке посажу, чтобы душенька твоя по ней прыгала и на ветке качалась.

Милый дядюшка, а когда у вас будет очередной саммит семёрки, возьми мне «Мистраль» и в какой-нибудь бухте спрячь. Попроси у господина Олланда, скажи, для Петьки. Ну, или «джавелин» привези, хоть самый маленький».

Петька судорожно вздохнул и опять уставился на окно. Он вспомнил, как дядя Обымыч водил его в Конгресс. Веселое было время! И Обамыч хлопал, и конгрессмены хлопали, а глядя на них, и Петька хлопал. Бывало, прежде чем сказать речь, Обамыч достанет табакерку, свернёт сто баксов трубочкой, состряпает дорожку и посмеивается над оробевшим перед важными людьми Петюней... А потом выскочит на трибуну, да как крикнет:

      — Россия заплатит высокую цену!!!

«Милый дядюшка, — продолжал Ванька, — Вашингтоном Джорджем тебя молю, приезжай и возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную, а то меня все пугают и жить страсть как хочется, а страшно так, что и сказать нельзя, всё плачу. А намедни мужесластец Ляшко мне вилами угрожал, так что я насилу очухался. Пропащая моя жизнь, хуже собаки всякой... А еще кланяюсь Ангелушке Меркель, Кэмерону и Олландушке Обломову, а грин карту мою никому не отдавай. Остаюсь твой маленький Петруша Порошенко, милый дядюшка приезжай».

Петька свернул вчетверо исписанный лист и вложил его в обычный конверт, купленный накануне за триста гривен... Подумав немного, он написал адрес:

В Белый дом Обамушке.

Green Tea

 

Ответ Обамы на письмо Порошенко (навеяно литературным изыском пользователя GreenTea "Петька")

 

 

Ранним вашингтонским утром 44-й президент Пендостана уже сидел в своём Овальном кабинете. В ожидании завтрака он колол кокосом грецкие орехи, высунув от напряжения язык и ноги из ботинок к которым так и не смог привыкнуть за два президентских срока. Периодически его рука тянулась к подносу с бананами, которые они с Мишель недоели со вчерашнего вечера, но потом Барак резко отдёргивал её, шепча под нос: « Я эст чельйовек, нот факин блэк манки!». Иногда он застывал в кресле и глаза его брались поволокой. В такие моменты он уносился в далёкое детство, где вспоминал родное гнездо, пальмы, и то, как он удирает по веткам, дико крича и описываясь от страха от злобного леопарда. Неприятные воспоминания были неожиданно прерваны писком динамика.

       - Я эст слюшать. Гаваритте! – сказал Президент

       - Нажми на селектор, гребаный ниггер – сказала у себя секретарша, красивая белая женщина.

      - О, шит! – подумал Барак, нажимая на кнопку, - ну почему я не могу запомнить порядок действий? И почему чуть что – гребаный ниггер?»

       - Слушаю,мисс!

       - Почта, сэр!

       - От кого? Снова от этой немецкой шлюхи или от этого слащавого французкого пидора?

        - Хуже, господин Президент!

        - Неужели? Господи, ТЫ все узнал! Всё пропало!

        - Сэр, что Вы! От мистера Путина сегодня писем нет! Это Вам кланяется украинский кондитер.

Президент облегченно вздохнул, чувствуя, как предательски промокли брюки и тонкая струйка стекла на ковер под кресло.

        - Принесите! И дайте успокоительного, а то я весь дрожу до кончика хвоста, -сказал Обама.

     - Как бы не так – подумала секретарша – опять, наверное, обделался легким испугом,- внося на подносе письмо гетьмана всея Украины и пузырёк валерианки.

Выпив лекарство, Президент Пендостана залез с ногами в кресло и начал читать письмо, морща лоб и почесывая затылок, а прочитав его глубоко задумался.

      - Да, если бы не должность, я бы тебе, потомок древних чукров, ответ нарисовал, но, дипломатия обязывает дать циливизованный или цивилизованный, какая факин разница, ответ.

И взяв ручку и лист бумаги, Хозяин Овального кабинета начал писать ответ.

« Май факин племьянник, Педья Поросьенко! Спасибо за поздравление, но где проценты за кредит МВФ? И не вздумай валить на папередников, это твой похожий на Кролика с Дауном понабирали. К осени не отдашь, не только государство, но и меня потеряешь!

Барак перевел глаза на край стола, где в рамке стояло групповое фото на память Путина, Лаврова и Шойгу и дрожь пробежала по его телу. Он вздохнул и продолжал писать:

«Стервозный мужик, твой Путин, я этого и боялся. -тут Барак заправски перекрестился, не сводя взгляда с Большой Русской Тройки на углу стола - Ишь, чё надумал — обижать гетьмана Украины, яко дитя малое. Да было бы за что! Но ты терпи, племяш, не вздумай, Петечка бежать. Потерпи чуток, горемычный ты мой! Эх, Петя, Петя! Чем же тебе помочь-то? Может, в посылке я тебе передам печеньки да сала кусок, может еще чего-то. Еще немного потерпи и будет тебе жизнь как в ЕС».

«А правильно Белый Господин тебя отчесал шпандырем за Донбасс и за Боинг, как я и велел, а то ты собака совсем зазнался и от рук хозяйских отбился. Я б тебя, свинья, чем другим в харю потыкал а не Минскими соглашениями» - подумал Президент.

Тут он бросил ручку и прислушался. Из-за окна донеслось знакомое верещание и собачий лай. Это Мишель с дочерьми и любимым пуделем устроили утреннюю пробежку. «Для аппетита», -говорили они. А пудель обычно ничего не говорил, а только весело вилял хвостом.

«А туфли мне трёт Томас Эстонский — продолжал он, — а ты молись пока своему Богу - Бандерлогу, а если что, то снеси ещё какие-нибудь памятники. А должности тебе пока нету, Маккейну утку выносит то ли Бздаля Грибамисрайте, то ли какой-то Гарик-гроссмейстер.

Факин Петечка скоро очередной саммит семёрки, там будет Путин, и он мне сказал, что хвост оторвет и бейцы открутит, если я тебе отдам «Мистраль» или «Джавелины». Кстати, а кто такой Захар Донецкий? Он попросил сразу ему всю партию везти, всё равно укропы всё продадут или по хуторам растащат. И уйми своих гомосеков мукачевских, а то забор придется строить, а денег нет. Санкции съели. В общем день у нас такой как у вас утро, шуруй в парламент – делай Камасутру!»

Барак свернул исписанный лист и вложил его в конверт и написал адрес:

Москва, Кремль – Белому Господину (для гетьмана Украинского Федерального Округа).

http://cont.ws/post/106327